Тишайший царь бунташного века

0
80
Тишайший царь бунташного века
Патриарх Никон

Восхождение Никона к вершинам церковной власти было более чем стремительным. В 1646 году он в ранге настоятеля отдаленного Кожеозерского монастыря, что близ северного Каргополя, был представлен в Москве молодому царю. А после смерти патриарха в апреле 1652 года Никон был возведен на патриарший престол. Таким образом, путь Никона от игумена заурядного отдаленного монастыря до патриарха Московского и всея Руси, а одновременно и второго человека в государстве, занял всего шесть лет. Быстрое ли восхождение на главный церковный престол или характер Никона повлияли, но Никон стал вести себя не то что вровень с государем, но даже выше него. Никон и согласился стать патриархом на своих условиях и более того — заставил царя и представителей высшей боярской принести ему клятву в духовном подчинении. Укрепившись духовно и материально, патриарх Никон развернул активную деятельность, которая нередко далеко выходила за церковные границы его полномочий.

Например, патриархом было введено строгое ограничение продажи алкоголя: в городе только одна лавка могла продавать спиртное, и человеку разрешалось купить только одну бутылку. Такие правила действовали 11 лет.

Следующим реформаторским шагом патриарха Никона стал пересмотр икон, церковных книг, а также церковного ритуала на их соответствие греческим образцам. Наибольший протест у церковнослужащих, простых прихожан и соратников по обществу «ревнителей благочестия» вызвало нововведение, которое касалось соединения пальцев при совершении крестного знамения. Чтобы соответствовать греческому правилу, нужно было теперь соединять три пальца (троеперстие), а не два, к чему уже привыкли. Не все священнослужители соглашались с патриархом, за что и поплатились отстранением от должностей, ссылками и заточениями в дальних северных монастырях. Никон был непреклонен в своих решениях, и мало кто мог ему перечить.

На первых порах царь Алексей Михайлович не вмешивался в дела церкви, более того, он во всем был на стороне Никона, называя его «собинным» другом. Он доверял ему настолько, что уже через год после избрания патриархом даровал ему титул «великий государь». Напомним, такой титул имел только патриарх Филарет — отец царя Михаила. Во время своих отъездов за пределы Москвы, прежде всего на театры военных действий, Алексей Михайлович вместо себя в Москве, а стало быть, на государстве, оставлял Никона, который в такие периоды обладал властью, превышающей власть самого государя.

Исследователи выделяют в этом отношении один особенный период, когда царь Алексей отсутствовал в Москве с небольшими перерывами два с половиной года. Это был период триумфа патриарха: Никон приказывал чиновникам, выслушивал отчеты руководителей приказов, бояре докладывали ему стоя, что были принято только по отношению к царю. Никон правил и управлял, находясь на самой вершине власти светской и духовной.

«У Никона совсем закружилась голова. Он стал думать, что дарованная ему царем исключительная власть и положение в государстве принадлежат ему по праву, что светская власть так именно и обязана относиться к власти духовной, как высшей по своему существу и происхождению» [6, c. 262].

Менялся патриарх Никон, но менялся и царь Алексей. Он лично поучаствовал в походах, он лучше чувствовал свою власть, и ему вдруг разонравилось, что его «собинный друг» перетянул на себя часть царских полномочий. Когда причины к разрыву отношений накапливаются долго, то достаточно малейшего повода, чтобы все вдруг переменилось. Так и здесь. Царский окольничий во время наведения порядка на улице Москвы ударил палкой служащего патриарха. Эка невидаль — слуги двух правителей государства не поделили улицу, неужто властителям в такой конфликт
нужно вмешиваться? Патриарх вмешался и написал письмо царю с просьбой наказать виновного окольничего. Царь вместо этого открыто выразил патриарху свое недовольство тем, что не пришел в собор, когда патриарх служил обедню.

Еще через неделю царь снова не пришел в храм, это настолько переполнило терпение Никона, что он после службы в храме снял с себя патриаршее одеяние и покинул Москву. Это был окончательный разрыв между царем и патриархом, который завершится судом с участием вселенских патриархов, разжалованием Никона в рядовые монахи и высылкой его в отдаленный Ферапонтов монастырь вблизи Белоозера.

Против нововведений восстал возмущенный Соловецкий монастырь, до сих пор волнует воображение, как монахи, искавшие утешение в молитве, поднялись на бунт против государства. Вместе с тем, отмечал историк Н. И. Костомаров, «…как ни продолжительно, как ни упорно кажется с первого раза это возмущение, как ни придает ему особенной важности то, что правительство должно было переменять три раза начальство над войском, усмирявшим бунт, и присылать новые силы для его укрощения, но в сущности бунт этот был не важен и не выходил из целого ряда бунтов, которыми так богата была вторая половина XVII-го века» [7, с. 279].

Так странно складывалась судьба царя Алексея Михайловича, который, будучи набожным человеком, менее всего хотел бороться с духовными лицами, но именно ему пришлось этим заниматься и даже выступить обвинителем русского патриарха на церковном суде вселенских патриархов.

Алексей Михайлович потому и прозван Тишайшим, что был добрым, мягким, нерешительным человеком, а его судьба заставляла вести войны внешние и усмирять бунты внутренние, которые шли беспрерывно, не давая ни государю, ни стране тишины и покоя, которых жаждал государь, в которых нуждалось государство. При такой жизненной линии царя стоит ли удивляться, что на последний период жизни Тишайшего выпало и самое мощное в XVII веке восстание народных масс, которое возглавил Степан Разин.

 

Продолжение:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте свой комментарий
Введите пожалуйста свое имя