“Ось Земли”. Философия природы Н.М. Рубцова

0
52

 Творческие искания Н.М. Рубцова, сопряженные с трудностями и драматическими вехами в формировании его поэтического мастерства и ярко отразившиеся в его поисках правды искусства, отношении к миру и людям, любви к родине и природе, осознании своего места в литературе, наиболее близки к народной традиции. Причем, близость эта выразилась даже не в какой-то одной теме, а во всем творчестве, как отражении системного мировоззрения. И прежде всего, она отразилась в его отношении к природе, основанном на опыте и нравственных принципах народа.

Безусловно, народность проявляется не в описании курной избы и лаптей, в спорах об этом с давних пор ломали копья видные мастера слова. Можно вспомнить В.Г.Белинского, который справедливо писал о так называемом квасном патриотизме, который иногда выдают за патриотизм подлинный. Между тем сам критик считал патриотичным называть вещи своими именами и пороки называть именно пороками, а не маскировать их красивыми словесами или упоминанием внешних примет народной жизни.

В этом смысле творчество Н.М.Рубцова – образец подлинной народности, здесь нет этих внешних примет, искусственности и того нарочитого опрощения, которое иногда понимают как народность. Народность – это, прежде всего, величайшая правда как древнейший принцип жизни, альфа и омега эстетики национального самосознания. Все это Н.М.Рубцов понимал, осознавал и нес – в своем творчестве, которую поэтично называют наитием или кровью сердца. В стихах Н.М.Рубцова эта народность словно растворена в каждой строчке, она для него естественна, как продолжение его натуры, связанной с жизнью собственной страны чувствами, мыслями, чаяниями. Прежде всего, она отразилась в его отношении к природе, его философия природы словно основана на древнем опыте, она неоднозначна, даже сложна, несмотря на кажущуюся внешнюю простоту. Именно природа была для него мостом, связывающим его с временем как таковым, с настоящим и прошлым, с той древностью, которая так беспокоила его мятущееся сердце. Это нашло отражение в стихотворениях «Старая дорога», «О московском Кремле» и др.  Он эту древность чуял, хотя иногда не всегда мог объяснить ее, растолковать не только читателю, но даже самому себе и только дивился:  «Сколько было здесь чудес, / На земле святой и древней, / Помнит только темный лес!» («Я люблю судьбу свою…»). Но своим поэтическим предвидением он словно прорывался сквозь века, так в стихотворении «Видения на холме» он напишет: «Взбегу на холм и упаду в траву. / И древностью повеет вдруг из дола! / И вдруг картины грозного раздора / Я в этот миг увижу наяву» [4, с. 68].

В природе он слышал и видел эту величественную древность, и в стихотворении «Сосен шум» словно признавался, хотя и с некоторой грустью: «Пусть завтра будет путь морозен, / Пусть буду, может быть, угрюм, / Я не просплю сказанье сосен, / Старинных сосен долгий шум» [2, с. 284]. Но о том, что он слышал в этом сосновом шуме, какие сказанья эти сосны поведали ему, можно лишь догадываться. Ясно одно – поэт был плотью от плоти родного народа, его живой частицей, его поющей трепетной душой, его проникновенным и вещим голосом, хотя современники (так уж повелось в мире исстари) не могли этого понять и увидеть.

Можно, конечно, найти в стихах Н.М. Рубцова массу примет народного языка, например, просторечных слов: «Эх, ребята, зарыдать хотится» («Эхо прошлого»). Так разговаривает старик в стихотворении «На ночлеге»: «Посмотрел, покурил, послушал / И ответил мне: – Ночевай!» [4, с. 61]. И дальше, когда гость захочет расплатиться за ночлег, спросит его: «Я спрошу его: – Надо сколько?» – старик ответил ему: «Не знаю, сколь» [Там же]. И в этом же стихотворении вновь появится слово из деревенского обихода, вложенное в уста лирического героя: «Ночеваю». Но все эти просторечные слова: хотится, ночевай, сколь и т.д. – лишь внешние приметы народной эстетики, это атрибуты, лежащие на поверхности, хотя они показывают, что Н.М. Рубцов знал народную жизнь, владея и этой, простоватой, на первый взгляд, речью. И все же не эти языковые приметы определяют народность поэзии Н.М. Рубцова, она не только в языке, а во всей его поэзии, естественной, искренней, отражающей метания души.

Поэт без устали твердил, что отчий край для него – ось Земли. Подобный натурфилософский пафос появится у него в стихотворении «Деревенские ночи»: «Все люблю без памяти в деревенском стане я». «Деревенский стан» для него был тем местом, той, без преувеличения скажем, сакральной точкой на Земном шаре, куда после долгих странствий возвращается человек (вариация темы блудного сына). Та же самая мысль высказана и в стихотворении «Долина детства»: «Но моя родимая землица / надо мной удерживает власть. / Память возвращается, как птица, –  / в то гнездо, в котором родилась [2, с. 138]. И далее: «И вокруг долины той любимой, / полной света вечных звезд Руси, / жизнь моя вращается незримо, / как Земля вокруг своей оси!» [Там же]. Вот он – этот стержень, который держит его лирического героя на земле, не дает ему согнуться под тяжестью житейского бремени и упасть. Этот стержень – его родина, малая и большая, и только она для него – надежная основа. Родина – становой хребет и та крепчайшая нить, та вселенская пуповина, которая связывает его с землей, космосом, мирозданием. Поэт очень тонко чувствовал это – где бы он ни находился, в северных ли морях или южных широтах, эта нить давала ему силы и возможность выжить даже тогда, когда от отчаяния приходили страшные мысли, и поэт не знал «чем он кончится – запутавшийся путь». Но нить держала крепко, связывая его с родной природой, крестьянским бытом, сельской жизнью, с его «долиной детства».

К этой мысли он возвращался постоянно, на протяжении всей своей жизни, именно эти строки он повторит – слово в слово – в другом своем стихотворении, которое так и называется «Ось». Обратим внимание, что стихотворение «Долина детства» было написано поэтом в 1962 году, датой написания стихотворения «Ось» указаны 1962-1964 годы. Значит, мысль эта в то время была для него главенствующей, постоянной и даже основополагающей. Но и позднее, в 1965 году в стихотворении «На вокзале» его лирический герой, вспоминая родную деревню, говорит об «избушках и деревьях», «старинном плесе, «пустынных стогах». В стихотворении «Ферапонтово» Н.М. Рубцов вновь восклицал:

 

Неподвижно стояли деревья,

И ромашки белели во мгле,

И казалась мне эта деревня

Чем-то самым святым на земле… [4, с. 57].

 

Малая родина для него ассоциировалась, как видим, прежде всего, с природой, знакомой с детства. Обращает на себя внимание характер лексики, использованной поэтом в пейзажных зарисовках, несомненно, она имеет свои особенности, что можно проследить, обратив внимание на некоторые изобразительно-выразительные средства, используемые Н.М. Рубцовым.

Продолжение:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте свой комментарий
Введите пожалуйста свое имя