Диалоги Штирлица-пропагандиста

0
522

 

Сорок шесть лет назад 11 августа 1973 года по Центральному телевидению СССР началась демонстрация многосерийного художественного фильма «Семнадцать мгновений весны».

На момент работы над сериалом вряд ли кто мог предположить, что о нём будут помнить и через полвека. Тем не менее сделан он был и актерами и сценаристами и режиссером не просто качественно,а гениально. И дело здесь вряд ли в том, что фильм лично курировал глава КГБ Юрий Андропов. Просто в те времена съемочные группы не могли работать иначе, тем более когда речь шла о таких сложных исторических темах, как победа Советского народа в Великой Отечественной войне.

Фильм «Семнадцать мгновений весны» с главным героем – Максом Отто фон Штирлицем (на самом деле его звали по-другому, но и до сих пор немногие знают его настоящее имя) был растащен на киноцитаты, Штирлиц стал героем анекдотов, а среди интернет-сочинителей стало модным искать в фильме киноляпы.

На самом же деле внимания думающих людей заслуживают не анекдоты о Штирлице, не выдуманные и фактические киноляпы, а те мысли и утверждения, которые вложил в уста своих персонажей Юлиан Семёнов.

Штирлиц в этих диалогах выступает как пропагандист-агитатор. Конечно же, патриотически настроенный. На самом деле в этих диалогах видна профессиональная работа Штирлица-вербовщика и перевербовщика. Иначе и быть не могло: “Максим Максимович Исаев” находился на работе, которую замечательно выполнял. Еще немного, и он поднимет тост “За Победу!… За НАШУ Победу!” 🙂

Диалоги с пастором Шлагом

Отрывок из протокола допроса пастора Шлага:

«–… Разве Вы не являетесь патриотом Германии?

– Являюсь. Но что понимать под “патриотом Германии”?

– Верность нашей идеологии.

– Идеология – это еще не страна».

Увы, и до сей поры нет ясного и однозначного толкования слова “патриотизм”, о какой бы стране речь ни шла.

Впрочем, об этом – отдельный разговор

А вот замечательное продолжение идей о цене светлого будущего для всего человечества.

Диалоги Штирлица-пропагандиста

(слова пастора Шлага выделены курсивом)

– Мы воюем только для того, чтобы обеспечить себе жизненное
пространство.

– А держать четверть населения в концлагерях – это благо или это та самая гармоническая жизнь, за которую я должен положить живот свой?

– Вы ошибаетесь. В наших концлагерях, которые, кстати говоря, не
являются орудием уничтожения, – это вы пользуетесь, очевидно, сведениями, почерпнутыми из вражеских источников, – содержится отнюдь не четверть страны. И потом, на воротах каждого нашего концлагеря написано: “Работа делает свободным”. Мы в концлагерях воспитываем заблудших, но, естественно, те, которые не заблуждались, но были нашими врагами, те подлежат уничтожению.

– Значит, вы решаете, кто перед вами виноват, кто – нет?

– Бесспорно.

– Значит, вы заранее знаете, чего хочет данный человек, где он
ошибается, а где нет?

– Мы знаем, чего хочет народ.

– Народ. Из кого состоит народ?

– Из людей.

– Как же вы знаете, чего хочет народ, не зная, чего хочет каждый
человек? Вернее, зная заранее, чего он хочет, диктуя ему, предписывая? Это уже химера.

– Вы не правы. Народ хочет хорошей пищи…

– И войны за нее?

– Подождите. Хорошей пищи, хорошего дома, автомобиля, радости в семье и – войны за это свое счастье! Да, войны!

– И еще он хочет, чтобы инакомыслящие сидели в лагерях? Если одно вытекает из другого с неизбежностью, значит, что-то неправильно в вашем счастье, ибо счастье, которое добывается таким способом, уже не может быть, с моей точки зрения, чистым. Я, может быть, смотрю на вещи иначе, чем вы. Наверное, с вашей точки зрения, цель оправдывает средство. То же проповедовали иезуиты

“Мы всего лишь выполняли приказ…”

Вот еще одна сцена диалога Штирлица-пропагандиста в поезде с генералом вермахта. Не правда ли, оценки немецким генералом роли политиков и дипломатов в начале войн, американского характера и общества, ответственности нацизма за преступления перед человечеством, удивительным образом перекликаются с сегодняшним днём?

(реплики генерала выделены курсивом)

– Пройдет время – все будет кончено. На скамью подсудимых нас будут сажать те, а не эти. И в первую голову вас, дипломатов.

– Вы жгли, вы уничтожали, вы убивали, а судить – нас?

– Мы выполняли приказ. Жгли СС. Мы – воевали.

– А что, изобрели особый способ: воевать – не сжигая и без жертв?

– Война так или иначе необходима. Не такая глупая, конечно. Это война дилетанта. Он решил, что воевать можно по наитию. Он один знает, что нам всем надо. Он один любит великую Германию, а мы все только и думаем, как бы ее предать большевикам и американцам.

– Прозит…

– Прозт! Государство – как люди. Им претит статика. Их душат границы. Им нужно движение – это аксиома. Движение – это война. Но если вы, проклятые дипломаты, снова напутаете, тогда вас уничтожат – всех до единого.

– Мы выполняли приказ. Мы – такие же солдаты, как вы… Солдаты фюрера.

– Бросьте вы притворяться. “Солдаты фюрера”, – передразнил он Штирлица. – Младший чин, выкравший генеральские сапоги…

– Мне страшно говорить с вами, генерал…

– Не лгите. Сейчас вся Германия говорит, как я… Или думает, во всяком случае.

– А мальчики из гитлерюгенда? Когда они идут на русские танки, они думают так же? Они умирают со словами “Хайль Гитлер”…

– Фанатизм никогда не дает окончательной победы. Фанатики могут победить – на первых порах. Они никогда не удержат победы, потому что они устанут от самих себя. Прозт!

– Прозит… Тогда отчего же вы не поднимете свою дивизию?..

– Корпус…

– Тем более. Почему же тогда вы не сдадитесь в плен вместе со своим корпусом?

– А семья? А фанатики в штабе? А трусы, которым легче драться, веря в мифическую победу, чем сесть в лагерь союзников?!

– Вы можете приказать.

– Приказывают умирать. Нет еще таких приказов – жить, сдаваясь врагу. Не научились писать.

– А если вы получите такой приказ?

– От кого? От этого неврастеника? Он тянет всех нас за собой в

могилу.

– А если приказ придет от Кейтеля?

– У него вместо головы задница. Он секретарь, а не военный.

– Ну хорошо… Ваш главнокомандующий в Италии…

– Кессельринг?

– Да.

– Он такого приказа не издаст.

– Почему?

– Он воспитывался в штабе у Геринга. А тот, кто работает под началом какого-нибудь вождя, обязательно теряет инициативу. И ловкость приобретает, и аналитиком становится, но теряет способность принимать самостоятельные решения. .

– Вы не верите в перспективу?

– Я верю в перспективу. В перспективу скорой гибели. Всех нас, скопом… Это не страшно, поверьте, когда все вместе. И гибель наша окажется такой сокрушительной, что память о ней будет ранить сердца многих поколений несчастных немцев…

А вот любопытный фрагмент, включенный в сценарий, но отсутствующий в романе:

О демократии

– …Всякая демократия в нашей стране чревата только одним – диктатурой мелких лавочников. Чем больше мы имеем свобод, тем скорее нам хочется СС, тайной полиции, концлагерей, всеобщего страха. Только тогда мы чувствуем себя спокойными. Не нужно отстаивать своей точки зрения на судьбы Родины, никакой ответственности, только подними руку за того, кто этим занимается за тебя…

Согласитесь, что, если в нижеприведённых диалогах исключить прямые упоминания Германии и конкретный исторический период, многое из прозвучавшего останется актуальным для любого режима, вооруженного национальной идеей “железной рукой загоним человечество к счастью”.

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте свой комментарий
Введите пожалуйста свое имя