Анна Ахматова: где Сталин, там свобода

0
261

В жизни каждого человека бывают моменты, когда ради благополучия близких приходится поступаться принципами. Семьдесят лет назад Анна Ахматова написала цикл стихотворений о Сталине. Близился юбилей “Вождя народов”. Здравиц ждали от карманных придворных поэтов. А тут вдруг – Ахматова. И это после всего, что с ней сотворил Режим.

Анна Ахматова. Слава миру

И Вождь орлиными очами

Увидел с высоты Кремля,

Как пышно залита лучами

Преображенная земля.

И с самой середины века,

Которому он имя дал,

Он видит сердце человека,

Что стало светлым, как кристалл.

Своих трудов, своих деяний

Он видит спелые плоды,

Громады величавых зданий,

Мосты, заводы и сады.

Свой дух вдохнул он в этот город,

Он отвратил от нас беду, –

Вот отчего так тверд и молод

Москвы необоримый дух.

И благодарного народа

Вождь слышит голос:

«Мы пришли

Сказать, – где Сталин, там свобода,

Мир и величие земли!»

Декабрь 1949

Анна Андреевна Ахматова — «монахиня», как называл ее Сталин за отрешенность, за отсутствие «правильной» гражданской позиции — тоже писала о Сталине. Казалось бы парадокс — ведь ее семья подверглась репрессиям.

Первый муж Ахматовой, русский поэт “Серебряного века” Николай Гумилёв, 3 августа 1921 года был арестован по подозрению в участии в заговоре «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева». По постановлению Петроградской ГубЧК о расстреле участников «Таганцевского заговора» (всего 61 человек), вместе с другими 56 осуждёнными расстрелян в ночь на 26 августа. Лишь в 1992 году реабилитирован.

Участвовал ли Гумилёв реально в заговоре, или лишь знал о нём и не донёс? А, может быть, заговора не существовало вообще, он полностью был сфабрикован ЧК в связи с Кронштадтским восстанием? До сих пор нет убедительных доказательств ни одной из этих версий.

Сын Ахматовой Лев Гумилев в 1949 году был в очередной раз арестован, за два года перед этим он в Ленинградском университете защитил кандидатскую диссертацию по истории.

Повод написать стихи о “великом кормчем” напрашивался сам – приближалась “славная” дата – 70-летие И. В. Сталина.

К тому же, отношение Ахматовой к Сталину было, видимо, далеко не однозначным. Да, конечно, “палач”, “падишах”, “самозванец” – всеми этими словами, за каждое из которых запросто можно было поплатиться жизнью, она его уже наградила.

Но она помнила, конечно, и о своем первом письме Сталину в 1935 году, после которого и сын, и близкий друг Николай Пунин были освобождены как по мановению волшебной палочки.

Не могла не помнить и о сталинской заботе о ней в 1939 году, благодаря которой ее снова стали печатать. Личной воле Сталина приписывала она и чудесное спасение ее из осажденного Ленинграда, где непременно погибла бы…

И вот теперь, уже после того, как в одном из апрельских номеров журнала “Огонек” были напечатаны первые стихи из цикла “Слава миру” и среди них два, откровенно славословящие Сталина, Ахматова обращается к нему с письмом, в котором сдержанно молит только о сыне, ни слова не говоря о собственном раскаянии. О себе как о поэте – ни звука, подразумевается, что это все и так известно и ей, и ему, и говорить об этом не следует:

“24 апреля 1950 г.

Глубокоуважаемый Иосиф Виссарионович,

вправе ли я просить Вас о снисхождении к моему несчастью.

6 ноября 1949 г. в Ленинграде был арестован мой сын, Лев Николаевич Гумилев, кандидат исторических наук. Сейчас он находится в Москве (в Лефортове).

Я уже стара и больна, и я не могу пережить разлуку с единственным сыном.

Умоляю Вас о возвращении моего сына. Моей лучшей мечтой было увидеть его работающим во славу советской науки.

Служение Родине для него, как и для меня, священный долг.

Анна Ахматова

Ахматова не признает виновной ни себя, ни сына – что ж доказывать невиновность того, кто невиновен. Мать просит о снисхождении к сыну

Письмо явно предполагало, что Сталин уже прочтет к этому времени напечатанные в журнале стихи, оценит их по достоинству и. сопоставив с письмом, сделает вывод, то есть освободит сына. Этого не произошло. Видимо, стихи не произвели должного впечатления. Такого тонкого ценителя поэзии, каким был Иосиф Виссарионович, обмануть было трудно. Конечно, он оценил по достоинству неприкрытую лесть, переполнявшую эти стихи, но не мог не отметить и отсутствие искренности, столь же неприкрыто в них сквозящее.

Сын Ахматовой был освобожден только спустя шесть лет. Но стихи, печатавшиеся в трех номерах “Огонька” в течение всего 1950 года, были замечены и официально одобрены: 14 февраля 1951 года Ахматову восстановили в правах члена Союза советских писателей, разрешили заниматься переводческой деятельностью, что давало ей возможность не только более или менее сносно существовать самой, но и помогать Льву Николаевичу Гумилёву посылками и денежными переводами.

Кто решится осудить мать за отречение от принципов ради сына?

Послесловие Александра Галича

…И благодарного народа

Он слышит голос: “Мы пришли

Сказать: где Сталин, там свобода,

Мир и величие земли!”

А. Ахматова. “Слава миру” 1950 г.

Александр Галич
Александр Галич

Ей страшно. И душно. И хочется лечь.

Ей с каждой секундой ясней,

Что это не совесть, а русская речь

Сегодня глумится над Ней!

И все-таки надо писать эпилог,

Хоть ломит от боли висок,

Хоть каждая строчка, и слово, и слог

Скрипит на зубах, как песок.

…Скрипели слова, как песок на зубах,

И вдруг – расплывались в пятно.

Белели слова, как предсмертных рубах

Белеет во мгле полотно.

…По белому снегу вели на расстрел

Над берегом белой реки,

И сын Ее вслед уходившим смотрел

И ждал – этой самой строки!

Торчала строка, как сухое жнивье,

Шуршала опавшей листвой.

Но Ангел стоял за плечом у Нее

И скорбно кивал головой.

Анна Ахматова читает свою поэму “Реквием”

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте свой комментарий
Введите пожалуйста свое имя