Памятник Гоголю Россия ждала без малого двадцать девять лет

0
382

Выясняются, хотя и не все, прототипы ряда изображенных на пьедестале гоголевских персонажей. Так, „натурой“ для Земляники послужил актер Константин Рыбаков, для Бобчинского и Добчинского – также актеры: Москвин (имеется исполненная Андреевым гипсовая маска, запечатлевшая Москвина-Бобчинского в спектакле Художественного театра – речь о  „Ревизоре“ 1908 года, подготовленном к юбилею) и Федотов, игравший Добчинского в Малом театре. Для Тараса Бульбы скульптору позировал известный писатель и журналист Гиляровский: есть андреевский портрет Гиляровского, совершенно очевидно связанный с фигурой Тараса на барельефе (любопытно замечание Андреева о внешности Гиляровского, удивительно точно реализованное и в портрете и в барельефе: „Уж очень у него затылок упрямый!“).

Но такого рода поиски – хотя и привлекательное, в значительной степени бесплодное занятие. Образ Марьи Антоновны на барельефе несводим к портрету актрисы Асенковой, перерисованному из книги „Русская портретная галерея. Собрание портретов замечательных русских людей, начиная с ХVIII столетия с краткими их биографиями“. Оксану из „Ночи перед Рождеством“ Андреев привез с Украины, но для нее же ему позировали сестра, Капиталина Андреевна, и его знакомая (Е.А.Кост). Разные люди, внешне несхожие, часто служили прототипом одного и того же героя – лишь слитые воедино, обобщенные творческой фантазией художника, они дают образ. Удостоенный доверия репортер записал со слов самого Андреева, что Коробочку тот „подглядел“ в провинции в губернском правлении, куда зашел однажды по делам. Но в письме к Остроухову, рассказывая о своей поездке на Украину, Андреев признавался: „Даже Коробочка нашлась (по секрету – сестрица Николая Васильевича)“.

Но и это признание – „часть правды“: наброски в альбоме свидетельствуют о поисках типа. Газетный репортер спросил Андреева о прототипе Городничего (то есть о внешнем – с кого?); скульптор ответил: „Мало ли их! Тип распространенный весьма…“  Поиски внешнего прототипа, облика, определяются поисками образа, типа. В одном из писем Андреев примечательно говорит, что типы барельефа наконец-то „вывелись“ ( то есть родились на свет).

По тому же пути идет Станиславский, готовивший к столетию Гоголя постановку „Ревизора“. Внешнее выводится из внутреннего, глубинного, из самого факта существования гоголевской России, которая то и дело постоянно и сильно давала о себе знать, выявляясь во внешнем. Станиславский любил рассказывать в ту пору (должно быть, и Андреев слышал эти рассказы) „о дочке городского головы провинциального города, которая в декольте и в розовом атласном платье в тридцатиградусную жару выходила к приходу парохода, чтоб встречать негритянского короля из Негрии“, или о вмешательстве властей, по-своему всё тех же, что жили на страницах творений Гоголя, в дела театра: в провинции порой требовали цензурного разрешения на постановку „Ревизора“, какой-то исправник лично изменил текст „Горя от ума“ – вместо „В Сенат подам, министрам, государю…“ приказал читать со сцены –  „К высшему начальству!..“

  Продолжение:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте свой комментарий
Введите пожалуйста свое имя