Памятник Гоголю Россия ждала без малого двадцать девять лет

0
382

Работу над проектом Андреев начал с путешествия на Украину, очевидно, придерживаясь в данном случае известного совета Гете: чтобы понять поэта, надо побывать в его отечестве. Скульптор успел застать в живых младшую сестру писателя Ольгу Васильевну Гоголь-Головню, буквально успел – она умерла несколько месяцев спустя.

Психологическое значение этой встречи трудно переоценить: записанные со слов Ольги Васильевны и изданные лишь в 1909 году (то есть после встречи с Андреевым) воспоминания свидетельствуют, что она хранила в памяти множество бесценных подробностей, которыми, надо полагать, поделилась и со скульптором, доброжелательно ею принятым. Вот, к примеру, несколько строк из ее рассказа (для Андреева несомненно очень значимого) о „позднем“ Гоголе: „Исчезла та беззаботная веселость, которую он иногда обнаруживал в обществе соседей, заставляя всех смеяться до слез, исчезли и те самоуверенность и спокойствие, с какими он отправлялся после чая заниматься в свой кабинет“. „Часто, – рассказывала Ольга Васильевна, – приходя звать его к обеду, я с болью в сердце наблюдала его печальное, осунувшееся лицо; на конторке вместо ровно и четко исписанных листов, валялись листки бумаги, испещренные какими-то каракулями; когда ему не писалось, он обыкновенно царапал пером различные фигуры, но чаще всего – какие-то церкви и колокольни… Иногда, впрочем, когда ему удавалось хорошо поработать утром, он приходил к обеду веселый и довольный, после обеда он шутливо упрашивал свою тетушку Екатерину Ивановну петь под мой аккомпанимент малорусские песни, причем и сам подтягивал, притоптывал ногой и прищелкивал пальцами… В эти моменты всё в нашем доме оживало: маменька улыбалась, в дверях появлялись смеющиеся лица прислуги… Но эта вспышка веселости быстро проходила, и снова братец, мрачный, подавленный, уходил в свой кабинет“. Такие рассказы, а Ольга Васильевна была ими богата, для художника сущий клад.

Но по-своему еще более важны для художника внешние впечатления, дарящие ему творческие откровения и преобразуемые им в пластические образы.

Об этом очень точно и с большим чувством рассказывает современник Андреева, известный живописец Петр Петрович Кончаловский, вспоминая свою работу над портретом Пушкина: „Невероятно помог мне один случай: в Историческом музее пообещали показать ватное одеяло пушкинской эпохи; а когда я пришел посмотреть его, внезапно познакомили с живой внучкой поэта. Всё, чего я не мог высмотреть в гипсовой маске, над чем мучился и болел, сразу появилось предо мною. И самое главное – я увидел у внучки, как раскрывался рот ее деда, каков был оскал его зубов, потому что внучка оказалась буквально живым потретом деда, была ганнибаловской породы… Я так обрадовался тогда, что совсем потерял голову и принялся, как ребенок, целовать эту милую, маленькую старушку. После этого работа пошла настоящим ходом, с большим воодушевлением“.

Андреев набросал несколько портретов Ольги Васильевны Гоголь – оплечных и в рост.

Побывал он и в селе Шишаки, стоящем на воспетой Гоголем реке Псел. Здесь были найдены многие прототипы для воспроизведения гоголевских героев на барельефах пьедестала. Рисунки в альбомах и пометки при них („Шишаки“) свидетельствуют, что отсюда, из самых что ни на есть „гоголевских мест“, вывезены Остап и Андрий, Чуб, Вакула, Солоха, сам Рудой Панько. И, наверно, не менее важны (психологически) сделанные на Украине пейзажные наброски: это тоже вдумывание в образ, осмысление его.

  Продолжение:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте свой комментарий
Введите пожалуйста свое имя