Памятник Гоголю Россия ждала без малого двадцать девять лет

0
382

Памятник Гоголю Россия ждала без малого двадцать девять лет.

8 июня 1880 года на торжествах по случаю открытия памятника Пушкину в Москве писатель Потехин говорил: „Мы думаем, что, почтив Пушкина, мы ничем не утешим столько его великую тень, как положив в эти дни чествования его памяти начало всенародной подписки на памятник Гоголю…“

Тут же собрали 4 тысячи.

Через полтора месяца последовало высочайшее соизволение на образование гоголевского фонда (который в 1907 году составил 114900 рублей; к тому же семейство Демидовых пожаловало на сооружение „всенародного монумента“ 110 пудов меди стоимостью 22 рубля 50 копеек за пуд). Через десять лет (!) после учреждения фонда, в 1890 году, Общество любителей российской словесности создало комитет по сооружению памятника – под председательством московского генерал-губернатора. Еще через три с половиной года (!) государь разрешил комитету „открыть действия“. Комитет собрался на первое заседание – еще через три года. Провели организационную меру – председательствование поручили городскому голове.

Между тем памятник и заложен не был.

Как говаривал Гоголь, „приказано ждать, да и время не назначено“.

Еще через пять лет, в 1901 году, объявили наконец „условия на составление проекта памятника“. Тогдашний журналист пародировал эти условия: 1) чтобы Гоголь непременно сидел, 2) чтобы пьедестал был совершенно простой и гладкий, 3) чтобы не было никаких аллегорий, 4) никаких барельефов, 5) никаких украшений, 6) никакого творчества, 7) никакого таланта…

 

И уже не из пародии – из подлинного объявления о конкурсе – совершенно гоголевская, и почти мистическая, подробность: по всем вопросам конкурентов просили обращаться к члену комитета по сооружению памятника г-ну А.Е.Носу…

Одновременно решали вопрос о месте для памятника. Предлагали площади – Театральную, Лубянскую и Арбатскую, бульвары – Никитский, Страстной (чтобы памятник Гоголю оказался напротив памятника Пушкину на Тверском), Рождественский (здесь предполагалось установить монумент на возвышении – у того места, где бульвар круто спускается к Трубной площади). Высочайше были утверждены Трубная и Арбатская площади. Комитет остановился на последней, однако немного погодя, в связи с тем, что на площади расположилась извозчичья биржа, ходатайствовал о дозволении отодвинуть памятник в начало Пречистенского бульвара.

Пока суд да дело, согласно „условиям“, дважды объявлялись конкурсы и рассматривались представленные проекты. Один из критиков оставил описания этих, по его словам, „бездарных проектов“: „франт, произносящий речь перед дамами“, „немецкий пастор, сидящий на скамейке“ и т.д. А ведь в конкурсе участвовали известные скульпторы – Бах, Волнухин.

Привычный Гоголь Волнухина поднял голову от книги, которую читал, печально и мечтательно смотрит вдаль. У Баха миловидный Гоголь самодовольно откинулся в кресле и, снисходительно прислушиваясь к собеседнику, кажется, что поигрывает цепочкой от часов. На сохранившейся фотографии проекта под девизом „Заря“ Гоголь, приглаженно красивый, чуть ли не „хорошенький“, сидит, щегольски закинув ногу на ногу, на нем модный сюртук от хорошего портного, с плеча элегантно ниспадает плащ, в руке широкополая шляпа, он радостно общителен и лучезарно любезен. Проекты рассматривали, присуждали им места, их даже премировали. Только вот беда: всем было ясно, что ни один из них не может стать памятником.

 Продолжение:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте свой комментарий
Введите пожалуйста свое имя