Памятник Гоголю Россия ждала без малого двадцать девять лет

0
382

Редко замечаемый  с улицы торопливыми пешеходами, памятник манит к себе тех, кто знает о нем. Назначение его как бы переменилось: теперь не толпа общается с ним – каждый общается один на один. Сюда, в уединенность, отгороженность тесного дворика, кажется, заполненного молчаливой тревожной думой, словно излучаемой монументом, человек приходит – вырывается, прорывается – в столь необходимый в жизни каждого час,  когда  среди „деловой“ суеты настигает его тревожная потребность остановиться, оглядеться, – одуматься.

 

P.S. Расправы, учиненной над его созданием, Андреев уже не увидит. Тем более не порадуется пришедшему ныне (не скажем – запоздалому: не нам назначать сроки) признанию. Мастер покинет этот мир в 1932 году, не дожив до шестидесяти. Но он еще успеет стать свидетелем перезахоронения праха его героя – Николая Васильевича Гоголя – с кладбища Данилова монастыря, превращенного в детскую тюрьму, на „престижное“ Новодевичье кладбище. Мероприятие это породило множество слухов подстать самым странным гоголевским фантазиям. Говорили, будто Гоголь лежал в гробу, повернувшись на бок, будто черепа при нем не оказалось, будто несколько позже какой-то неизвестный гражданин предлагал Литературному музею ботинки Гоголя и чуть ли не его ключицу. Более доподлинным признавался слух, что один уважаемый советский писатель, к тому же отчаянный библиофил, присутствовавший при перезахоронении, отрезал полу хорошо сохранившегося гоголевского сюртука и изготовил из материи переплет для имевшегося в его богатой библиотеке экземпляра прижизненного издания „Мертвых душ“. На Новодевичьем (позже – опять-таки в 1952-м) поставили над могилой миловидный бюст из белого мрамора, изготовленный тем же Н.В.Томским, – точь-в-точь увеличенная копия бюстиков, в дни юбилея 1909 года продававшихся в каждой лавке по целковому за штуку. При взгляде на такого Гоголя тотчас понимаешь, что писатель был никак не мистик и не пессимист. Это подтверждает исполненная мудрой простоты надпись на круглом гладко отполированном постаменте: снова то же –  „Великому русскому художнику слова от правительства Советского Союза“; ничего нового придумывать не стали (или – не решились). На старой могильной плите стояло библейское: „Горьким словом моим посмеюся“. Не подошло.

Владимир Порудоминский

 

 

 

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте свой комментарий
Введите пожалуйста свое имя