Памятник Гоголю Россия ждала без малого двадцать девять лет

0
382

Александр Андреевич Карзинкин, любитель искусства, член Совета Третьяковской галереи, впервые увидев памятник в разгар самых шумных споров о нем, писал Остроухову: „У памятника есть один действительно крупный недостаток: он – художественное произведение, а не „статуй“, и потому – он „не для улицы“! Вот и всё!“

Споры о пригодности созданного Андреевым монумента „для улицы“, „для площади“ возникали не раз после открытия памятника. В архиве сохранилась заметка о разговоре на эту тему в кругу ведущих художников. Константин Коровин считал, что Андреев создал „большое художественное произведение интимного характера“. Поленов, поддерживая его, предлагал „прекрасное, тонкое, жуткое произведение это поместить во дворе Третьяковской галереи“. Врубель не соглашался с товарищами: „Мы памятники ставим не на один день. Не дошло сегодня, дойдет через десять лет!.. Преступно прятать под спуд такое исключительно талантливое произведение!..“

Сам Андреев тоже подчас колебался, памятник виделся ему на ином фоне, иначе. Из письма его к Остроухову:

„А жаль, что Николай Васильевич в свое время не переехал на Пречистенку – памятник вышел бы интереснее лицом к бульвару. С площади же его смотреть совсем нельзя – слепит солнце. Да и некому: все на трамвай спешат или трамвая остерегаются… А что если бы повернуть? А сзади вдоль решетки посадить липы – вырастут и закроют его от площади, а с бульвара красиво…“

Но нередко торжествовало в спорах противоположное суждение – и тоже убедительно: как раз хорошо, что над этой площадью, над извозчичьей биржей, над красными, скрежещущими на повороте трамваями, над аляповатыми афишами синематографа, лавками, винными погребами, горластыми разносчиками в зеленых шляпах, – хорошо, что над этой площадью, над гомонящей суетливой толпой высится статуя, один взгляд на которую тревожит сердце, лишает душу покоя, зовет к раздумьям…

 
 Продолжение:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте свой комментарий
Введите пожалуйста свое имя