Памятник Гоголю Россия ждала без малого двадцать девять лет

0
382

Ждать пришлось долго: с девяти до половины двенадцатого преосвещенный Трифон в сослужении с многочисленным духовенством совершал в Храме Христа Спасителя торжественную литургию, лишь после ее окончания присутствовавшие в церкви направились процессией по Пречистенскому бульвару к площади. Погода между тем разгулялась, солнце выглядывало из-за облаков, в плотной толпе было жарко. Процессия приближалась неторопливо, с пением. Городовые бросились расчищать место вокруг пьедестала и проход перед ним для депутаций с венками. Возле памятника стало совсем тесно. Особы, которым предстояло совершить церемонию открытия, с трудом протиснулись на предназначенные для них места. Наконец городской голова Гучков скинул крылатку, ловко подхваченную сопровождавшим его думским секретарем, раскрыл большую сафьяновую папку, с услужливой ловкостью поданную ему тем же секретарем, и прочитал акт, в котором поручал просвещенной заботливости городского управления драгоценное народное достояние в виде памятника Гоголю. Товарищ городского головы принял из рук головы акт, а вместе с ним как бы и памятник, сделавшийся таким образом собственностью города. От Общества любителей российской словесности долго и учено говорил профессор Грузинский. Чтобы не затягивать торжество, решено было депутациям при открытии памятника слово не предоставлять: желающие сказать речь могли сделать это позже – в каком-либо из публичных заседаний. Три тысячи детей из городских училищ, томившиеся на эстраде, грянули специально сочиненную к случаю кантату:

В стольном городе, Москве родной,

Собрался народ со всей Руси святой,

Он принес привет сыну славному,

Что дарил людей тихой радостью…

Слова были пошлые, как юбилейная карамель „Гоголь“.

В двенадцать часов тридцать минут городской голова дернул за тесемку – покрывало упало. Преосвященный Трифон окропил монумент святой водой. Князь Одоевский-Маслов, представлявший на гоголевском юбилее особу государя, возложил к подножию памятника венок от его величества. Следом двинулись депутации с венками серебряными, бронзовыми, лавровыми, – городской голова принимал венки и указывал, как разместить их вокруг пьедестала. Депутаты от Украины принесли сноп ржи, украшенный полевыми цветами. Прошли девочки-гимназистки, закоченевшие в своих пелеринках, пронесли белые лилии, укрепленные на одном длинном стебле.  Депутаций съехалось более ста, некоторые так и не смогли пробиться к площадке и нелепо топтались в толпе со своими венками, побрякивавшими металлической листвой. На другой день вспоминали депутата из Сорочинец, тамошнего старшину, пожилого дядьку в суконной свитке. Путая русские слова с украинскими, дядька объяснял встречным поперечным, что земский начальник велел ему сдать денежный ящик, надеть праздничную одежу и ехать до Москвы; а здесь он никому не нужен – к начальству не пускают и что делать не говорят. Рассказывали, будто в последний раз видели неприкаянного сорочинца вечером (уже торговали винные лавки и ренские погреба, закрытые в часы торжеств), когда он вместе с другим, неведомо откуда взявшимся запоздалым депутатом, вполне респектабельным господином в пальто с пелериной и котелке, возлагал к памятнику венок с надписью на ленте из „Театрального разъезда“: „Слышат ли это в могиле истлевшие его кости!“.

В тот самый час, когда помятые в толчее депутации бесконечной чередой проходили мимо памятника и складывали к ногам бронзового Гоголя свои венки, в редакции „Московский ведомостей“ совершалось торжественное молебствие по случаю 153-й годовщины со дня основания газеты. Протоиерей Соловьев в своей речи связал все три события, имевшие быть 26 апреля, – день св.Стефана Пермского, открытие памятника Гоголю и дату создания „Московских ведомостей“.

 Продолжение:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Оставьте свой комментарий
Введите пожалуйста свое имя