Козлова М.С. (Россия, Москва)

 

Представление об эволюции как постепенном развитии, укоренившееся в дарвинизме, в настоящее время разделяется все меньшим числом исследователей. Не получив подтверждения даже в биологии, оно тем более не согласуется с последними достижениями теории систем и универсального эволюционизма. Так, согласно Н.Н. Моисееву, эволюционный процесс периодически проходит через так называемые бифуркационные точки, после чего перед эволюционирующими системами открывается несколько возможностей дальнейшего развития. Происхождение жизни и человека на земле также можно связать с подобными бифуркациями. Как показывает анализ научной литературы, многие авторы представляют всю экоисторию (и.в. круть и и.м. забелин) в виде закономерной последовательности периодически возникавших природных флуктуаций и антропогенных экологических кризисов.

Возникновение австралопитеков и первых представителей рода Ho­mo (абсолютный возраст – около 5,5 и 2,5 млн лет соответственно) А.А. Ве­личко расценил как следствия биогеоэкологических флуктуаций, имевших место в периоды между 6,5 – 5,0 и 3,2 – 3,1 млн лет назад, характеризовавшиеся в целом похолоданием и аридизацией. Резкие измене­ния в сторону более суровых природных условий он сравнил с барьерами (естественными фильтрами), которые всегда преодолевались самыми прогрессивными и в биологическом, и в социокультурном отношениях группами гоминид. Такие кризисы можно сопоставить с бифуркациями Н.Н. Моисеева. По выражению Р. Фоули, эволюция – это процесс решения проблем. В случае «прогрессивной» эволюции каждый раз наиболее удачным «решением» оказывается повышение уровня организации. В частности, питекантроп был, согласно Фоули, конечным продуктом эволюционной и экологической динамики африканских сред обитания около 1,6 млн лет назад, когда произошло основательное обновление фауны.

На протяжении истории человечества Н.Ф. Реймерс выделил следующие экологические кризисы: доантропогенный, стимулировавший само возникновение человека; кризис перепромысла крупных животных-кон­сументов в верхнем плейстоцене, вызвавший постепенный переход к производящему хозяйству; кризис поливного земледелия, приведший к богарному (неполивному) сельскому хозяйству и длительной эпохе средневековой культурной стагнации; кризис продуцентов, который был вызван сведением лесов, но стимулировал использование минеральных ресурсов и промышленную революцию, усугубившую впоследствии этот кризис; наконец, кризис редуцентов, не справляющихся с разложением химических соединений, отсутствующих в природе. Последний, глобальный экологический кризис явился следствием технико-технологического прогресса. В.П. Алексеев отметил, что исторически отношения между природой и обществом развивались не гармонично, а дисгармонично, порождая все усиливавшиеся экологические кризисы.

Необходимо также упомянуть, что экологические флуктуации в связи с изменениями климата происходили не только в доантропогенный период, но и в течение всего антропогенеза, а также в историческое время. Так, многие специалисты считают, что роль человека в процессе исчезновения холодолюбивой мегафауны (мамонтов, шерстистых носорогов) эпохи оледенения, завершившейся примерно 12 тыс. лет назад, была второстепенной. Основное значение придается изменению климатических условий, которое повлекло за собой перестройку экосистем. В Австра­лии это случилось позднее, приблизительно 7 тыс. лет назад (Л.А. Файнберг).

Таким образом, в истории человечества имели место и биогеоэкологические флуктуации и экокризисы антропогенной природы. Это лишь свидетельствует о двух одновременно идущих процессах: продолжающейся геологической эволюции планеты и все возрастающем давлении общества на биосферу. Вместе с тем, экологические кризисы, независимо от причин, их вызвавших, приводили не только к негативным последствиям. Они также ускоряли социокультурный и технико-технологический прогресс, что в итоге обеспечивало поступательное развитие человечества. Однако в прошлом кризисы носили локальный или региональный, в крайнем случае межрегиональный характер. Примером может служить антропогенный межрегиональный экокризис, охвативший Средиземноморье в эпоху Античности в связи с уничтожением лесов. В то же время он стимулировал развитие всей классической культуры Эллады. Магистральный путь прогресса в очередной раз прошел через бифуркационную точку, а человече­ство совершило «прорыв» на новый уровень, отделяющий состояние варварства от цивилизации.

В наши дни над планетой нависла угроза глобального экологического кризиса, который является также кризисом редуцентов (Н.Ф. Реймерс). Однако в силу закона исторической (социально-экологической) необратимости процесс развития не может вернуться от высших фаз к низшим. Следовательно, выход из кризиса должен заключаться в смене стратегии социокультурогенеза, что позволит подняться на новую ступень, снизив при этом нагрузку на биосферу благодаря сознательному ограничению материальных потребностей, многие из которых относят к иррациональным, и/или с помощью более высоких и наукоемких технологий. Объединение обеих тенденций приведет к более жизнеспособному варианту постиндустриального общества как «экологического» (В. Хесле) и информационного, хозяйственная структура которого экологичнее за счет микроминиатюризации, потому что менее природоемка (Т.А. Акимова и В.В. Хаскин).

В результате историко-теоретического анализа публикаций за три последних десятилетия XX века сделаны следующие выводы:

– Эволюционный процесс, включая биогенез, антропогенез и всю последующую историю человечества, характеризуется чередованием периодов стабильного развития и экологических кризисов.

– Природные флуктуации и антропогенные экологические кризисы по их роли в прогрессе человечества можно сравнить с бифуркациями, определяющими характер дальнейшего развития. При выборе адаптивной стратегии живые организмы и социумы нередко руководствуются сиюминутной выгодой. Тем не менее в ходе эволюционного процесса периодически совершаются «прорывы» на более высокие уровни организации. Обычно такой переход происходит в ограниченной точке пространственно-временного континуума благодаря удачной совокупности природных и/или социально-экономических факторов.

– Проблема современного глобального экологического кризиса является комплексной. Это не только кризис редуцентов, по определению Н.Ф. Рей­мерса, но и кризис общественного сознания, в основе которого лежит ошибочная установка, что каждое новое поколение при всевозрастающей численности землян должно жить лучше предыдущего, т.е. удовлетворять все более широкий спектр потребностей.

– Осознание того, что биосфера как целостная система может не выдержать давления увеличивающегося в числе человечества, стремящегося в настоящее время к непрерывному повышению уровня жизни, приводит нередко к антигуманным доктринам и обострению конкуренции между государствами за природные ресурсы и пути развития.

— Глобальный экологический кризис современности является по сути всего лишь одним из проявлений общего (системного) кризиса индустриальной цивилизации. Он и есть та бифуркационная точка, которую обществу необходимо преодолеть на данном историческом этапе, отказавшись от антропоцентрической ориентации и исчерпавшей свой потенциал стратегии цивилизационного прогресса.

 

§393 · By · Апрель 15, 2014 ·


"Гуманитарный научный журнал" | ЦНИИ "Парадигма"

Прием пожертвований на развитие проекта