Яхнин Евгений (Россия, Москва)

 

Я прочитал книгу академика Н.Н.Моисеева «Восхождение к разуму» [1] и понял, что мы единомышленники; захотелось встретиться. На дачу к Моисееву в Абрамцево осенью 1996 года мы ехали на «Жигулях».  Я – за рулем –  рассказывал о себе, он – рядом справа – слушал. Остановились передохнуть возле небольшого лесочка. Вдруг он смачно продекламировал солёные, не для  дам, стихи о старости. Я откликнулся стихами:

 

«В дни младости Дубинин несомненно,

 Стремясь познать начало всех начал,

 Стерических преград сопротивленье

 Молекулярным щупом изучал».

 

К.В.Чмутов (член-корреспондент АН СССР), которого называли первым химиком среди поэтов и первым поэтом среди химиков, преподнес их академику М.М.Дубинину в день его 60-летия. Не знаю, правильно ли оценил Моисеев эти стихи, поскольку  вряд ли ему был известен разработанный Дубининым метод исследования пористости сорбентов молекулами разного размера (крупные молекулы в мелкие поры не проникали), который назвали методом «молекулярных щупов». Но после  обмена поэтическими «шедеврами» существовавший пока еще  барьер условностей разрушился, появилась  доверительность. И сразу  передо мной возник образ того молодого веселого крепыша, альпиниста, о котором рассказывал мой друг, физик из Дубны, известный специалист по элементарным частицам, профессор Александр Львович Любимов.

Среди любителей гор в альплагере на Домбае оказался актер Кмит. Вспомните, он играл  Петьку в фильме «Чапаев». Кмит оказался невыносимым  пошляком,  нагло пристававшим ко всем женщинам. Его решили проучить. Идею предложил Моисеев, возглавлявший в то время комсомольскую группу лагеря. После его очередного хамства молодые парни, оказавшиеся рядом, крепко взяли Кмита за ноги и за руки, раскачали и с размаха, в одежде, бросили в бассейн. Моисеев и начальник лагеря стояли поодаль и спокойно наблюдали водную процедуру Кмита. Он не умел плавать, но выкарабкался и подал жалобу. Жалобу рассмотрели и решили объявить Кмиту строгое порицание за недопустимое купание в одежде, повлекшее за собой  загрязнение воды в бассейне.

Отдохнули, поехали дальше. Он заметил, что я хорошо веду машину, и что  он не нажимает непроизвольно на педали, как обычно, когда ездит с другими водителями. Я похвастался водительским стажем с 1947 года. В ответ  услышал, что он водит машину с 1939 года. Говорили всю дорогу, часа два с половиной. Изложение проблем, связанных с судьбами человечества, я  завершил  словами: «Планетарная катастрофа  может разразиться уже в середине XXI века, поэтому необходимо объединить усилия  всех,  кто озабочен этим». «Вы ошибаетесь, – сказал он. – Катастрофа разразиться не позже второго – третьего десятилетия будущего века». С этого началась наша недолгая дружба.

На даче нас встретила Антонина Васильевна, его жена, и кот без одной лапы. Никита Николаевич взял его на руки, нежно стал гладить и рассказывать грустную кошачью историю.

Я много раз встречался с Никитой Николаевичем.  Запомнился финал моей первой московской встречи в его квартире  на Ленинском проспекте. После обсуждения возможных вариантов преодоления угрозы гибели человечества, он в коридоре снял с вешалки и подал мне пальто.

– Что Вы, Никита Николаевич, я же моложе вас, – попытался протестовать я, и в ответ услышал:

– В России пальто не подавали только лакеям!

Пришлось воспользоваться его любезностью и усвоить урок внимания и уважения к человеку.

В следующий раз мы обсуждали проблемы современной России. Он считал, что куча непростительных ошибок, наделанных пришедшими к власти гайдаровскими реформаторами, обусловлена их низкой образованностью, и называл их «образованцами».

Он всегда яростно отстаивал свою позицию, но допускал возможность иных точек зрения, и это его отличало от многих облечённых высокими званиями персон.  Признаюсь, он удивил меня, рассказывая  о своём отношении к дискуссии об истине между Галилеем и кардиналом Беллармино, с которой он знакомился в папской библиотеке [5]. Где-то он об этом написал. Моисеев принял позицию кардинала, а не великого Галилея, так как Галилей, по сути, утверждал: «только так». Кардинал же настаивал на том, что «можно и иначе».

Как-то раз он позвонил мне и спросил:

– Вы читали? – далее следовало название статьи и фамилия автора – Прочтите обязательно, это удивительный бред, получите удовольствие. Да, и ещё. Приходите   на   следующий    семинар,  на  доклад В.Н.Волченко. Это будет ещё похлеще.

Действительно, доклад профессора МВТУ  Волченко был примером мистического использования физики, в котором утверждалось бытие мира и человечества за границей нашего нынешнего «положительного» мира. Моисееву было интересно всё. Он принципиально запрограммировал себя на неприемлемость тезиса: «только так, а не иначе», поэтому ставил на семинаре и такие доклады. Вероятно, с этим также связано было услышанное   мной  от  физика-теоретика,  академика  Е.Л.Фейнберга: «Моисеев? Но он же допускает существование Бога». Я возразил, вспомнив слова Моисеева, которые он произнес вскоре после нашего знакомства: «Евгений Давыдович, у нас с вами общая позиция – мы оба не верим в Бога, но оба признаем важную роль религии в жизни общества».

Моисеев   прочёл мою книгу «Размышления о разуме, боге и будущем человечества» [6]  ещё в рукописи  и  сказал: «Вы, конечно не Лев Толстой, но это неважно. Важно то, что вы написали полезную книгу». Впоследствии он опубликовал на неё отзыв и даже процитировал целую станицу о «Золотом правиле» в своей последней книге «Быть или не быть …  Человечеству?»

Осенью 1999 г. я неожиданно услышал от него: «Теперь вы должны написать новую книгу о роли религии в обществе, особенно на рубеже  XX – XXI  веков».

Я замахал руками в недоумении: «Я же никогда не занимался религиозной тематикой. Только самое беглое знакомство с огромным массивом религиозной и философской литературы, посвящённой этим вопросам, потребует нескольких  лет». –  «Да, верно! – сказал он –  Ну, и что?  Считайте это вашим домашним заданием».

– Ничего   себе задание! – подумал я.

Но он был старше меня, к тому же, будучи математиком, написал к этому времени ряд книг философского и социологического плана, и я признал его право предложить мне такую идею и настаивать на ней.

Я постарался выполнить его задание и написал книгу «Люди! Впереди пропасть», в которой, в частности, рассмотрел роль религии в обществе  и отношение   к  ней науки. К сожалению, она была издана [7]  лишь после его ухода.

Последние годы Моисеев тяжело болел,  много раз оперировался, был на грани жизни и смерти, но не сдавался, выкарабкивался.

– Как Вы себя чувствуете? – спрашивал я его по телефону и при встречах.

– Хреново, – отвечал он. Но был полон идеями,  работал, выступал.

В Политехническом музее осенью 1999 года на  семинаре в трех последних лекциях он подводил итог своим размышлениям об эволюции  и будущем человечества.  Читал медленно, но очень ясно.

Он был одним из первых  учёных ХХ века, мучительно  размышлявших над этой проблемой. В своей последней книге  «Быть или не быть …человечеству?» он посвятил  проблеме эволюции [2]  специальный параграф: «Вселенная через призму дарвиновской триады». Кратко суть его представлений сводится к следующему:

Под  изменчивостью  следует понимать «множество вариантов, необходимых для выбора дальнейшего продолжения процесса эволюции любой системы».

Наследственность «означает, что настоящее и будущее любой» … системы … «зависит – не определяется, а зависит – от прошлого».

Отбор это  «правила и принципы»  –  «те  самые законы физики, биологии, общественного развития, которые из мыслимо допустимых движений отбирают  (часто с некоторой вероятностью)  те, которые мы наблюдаем в реальности».

На меня произвела большое впечатление сама постановка проблемы универсальности дарвиновской триады. Но  её решение в предложенной Моисеевым форме меня смущало. Поговорили. Я предложил сформулировать её иначе. Условились основательно обсудить проблему позднее. Не успели.

Мне представляется, что Н.Н.Моисеев в поисках расширенного понимания Дарвиновской триады лишь наметил возможности её более глубокого формулирования.  Так, размышляя об изменчивости, он говорит не о наличии изменённого состояния, а о наличии возможных вариантов, которые необходимы для выбора, то есть воздерживается от включения в определение факта реализации этих вариантов.  Такая же недосказанность имеется и в формулировке  «отбора»: в ней фиксируется факт отбора и необходимость соблюдения общих законов физики, биологии и … –  отбирается то, что мы наблюдаем в реальности, – а не причины и механизм отбора. Формулировка  принципа наследственности, на мой взгляд, является слишком общей,  что, по-видимому, было следствием его стремления к предельной научной аккуратности.

Для меня предпочтительнее расширенное понимание дарвиновской триады формулировать иначе [8], начиная при этом  с наследственности.

Наследственность следует понимать как стабильность системы. При этом стабильное состояние системы надо относить не к мертвой, застывшей, а к «живущей» системе, испытывающей множество идущих в ней процессов наряду с взаимодействием её элементов с внешней средой. Такая система постоянно воспроизводится, наследует сама себя. Применительно к населению живого мира стабильность следует относить к популяции, к виду.

Это, конечно, отличается от моисеевского понимания. Его понимание, по сути – зависимость изменившейся системы от её прежнего состояния, применительно к живому – зависимость потомства от родителей. Предлагаемое понимание – динамическая неизменность системы при протекании всех присущих ей процессов, в результате которых составляющие  её  элементы и сама система постоянно воспроизводятся.

Изменчивость в расширительном смысле я полагаю допустимым трактовать как многообразие состояний системы в результате взаимодействия  элементов внутри системы и самой системы с внешней средой. Пока отклонения от некоторого основного состояния не очень велики (изменения у отдельных элементов системы, мутации у отдельных особей), система релаксирует и остаётся сама самой. При сильных возмущениях  (значительных отклонениях – в характере и условиях взаимодействия между её элементами и средой) система теряет стабильность и переходит в одно или в несколько из  множества возможных новых состояний. При потере стабильности, то есть в предпереходном состоянии возникает неопределённость, открывающая возможность  для «выбора», для вероятностного варианта её развития, эволюции.

Отбор – это вероятностный результат дальнейшего развития системы, её переход в новое стабильное состояние, не обязательно самое стабильное из всех возможных, в котором она снова будет воспроизводить саму себя, то есть сама себя наследовать. Дарвиновское «выживание наиболее приспособленных» – это  «выживание более стабильных» в сложившихся на данный момент условиях. Таким образом, отбор не предопределён, он вероятностен, хотя и зависит  от исходного предыдущего состояния. Иначе говоря, это «стремление», точнее переход системы  к новой стабильности. Неопределённость этого перехода требует введения в круг  рассматриваемых вопросов нового понятия и термина для обозначения предпереходного и переходного состояния системы – бифуркации. Система может расщепиться на множество новых,  и все они будут в изменившихся условиях динамически стабильнее исходной системы.

Да, обсудить и поспорить не успели.  Я написал выше, что Никита Николаевич всегда яростно отстаивал свою позицию, но признавал возможность иного мнения. При этом – он был способен соглашаться с оппонентом и даже испытывать  радость, если убеждался, что  оказывался неправым. Так, на семинаре в Политехническом, когда он делился с  нами своими последними раздумьями об эволюции, наряду с расширительной трактовкой дарвиновской триады он затронул  проблему происхождения жизни. Наука бьётся над этой проблемой столько лет, а проблема не решается. В результате он пришел к заключению, что жизнь как явление всегда существовала во вселенной и её надо признать в качестве одного из вечных начал бытия  космоса. Тогда, уже у него дома, я впервые высказал ему в категорической форме своё удивление и несогласие с ним.  На что он ответил: «Я буду очень рад, если окажусь неправым!»

Считаю при этом себя обязанным подчеркнуть, что идея об универсальности эволюции и универсальности её законов в виде  расширенного понимания «дарвиновской триады» принадлежит Моисееву.  Размышляя о грядущих  судьбах человечества, он пришел к выводу, что единственным вариантом нашего выживания на  планете  есть «коэволюция» человека и природы [2].  Ему принадлежит также  удивительно краткая и точная формулировка сущности эволюционного совершенствования человека, в виде программы,  заместившей присущее   остальному  живому миру биологическое совершенствование. Он назвал эту эволюционно возникшую программу «Учитель» [3]. Вместо морфологического и физиологического совершенствования – передача  потомству накопленного опыта взаимодействия с внешней средой, знания и   обретённой технической вооруженности.

Я не пишу здесь о специальных профессиональных достижениях Моисеева   как математика. Упомяну лишь его работы по теории артиллерийской стрельбы,  кардинально повысившей её эффективность, не пишу о разработанной им  теории полета тела с переменной массой и положением центра тяжести, позволивший точнее рассчитывать траектории полета ракет и др. Он получил за цикл работ по динамике движения тел  государственную  премию. Масштаб его личности определился не ими.  Его заботили судьбы России и всего человечества.

Его следует считать одним из самых выдающихся мудрецов ХХ века. Эрих Фромм [4] сформулировал принцип выживания человечества – переход  от иметь к быть.  Никита Моисеев [2] указал единственно возможный путь для дальнейшего существования и развития человеческой цивилизации – коэволюция с природой. При этом считал, что достижение  этого возможно, если судьбы человечества будут определяться мировым советом мудрецов,  который бы  состоял не из политиков, а из наиболее авторитетных, признанных мировым сообществом учёных.

Особо следует сказать о работах по оценке последствий ядерной войны, как  о «Ядерной зиме». Моисеев внёс свой вклад в приостановку гонки ядерных вооружений и предотвращение войны между США и СССР. Нынешнее поколение вряд ли может ощутить  напряженность, царившую в  мире в то время. Мы реально готовились к войне с применением атомного оружия. Я сам, ещё будучи в майорских погонах, участвовал  в  военных манёврах на полигоне в районе г. Тоцка, где  была взорвана атомная бомба; обучал пехоту преодолевать  радиационно-активсную (после атомного  взрыва) местность.

К этим работам примыкают широкие исследования  по изменению экологической ситуации на земле, изменению климата. Имя Моисеева справедливо связывают с предупреждением человечества о грозной  гибельной перспективе. Он не был непосредственным разработчиком программ, но он, именно он осознал  важность этих научных направлений, которые должны были позволить  понять, что происходит на земле. Он поддержал инициативу молодых и обеспечил возможность их работы, то есть проявил себя как настоящий провидец и руководитель науки.  Как правильно   сказал   один   из его последних  учеников А.М.Тарко: «Не было бы Моисеева, не было бы и этих работ».

Рассказывая о встречах с  Никитой Николаевичем  в его последние звёздные года,  нельзя не вспомнить о том, как он к ним пришел. В его судьбе было всё, что испытывали люди сталинской эпохи.  Мальчику  13 лет, арестован отец и дед. В школе он оказывается «буржуйским» сыном. В МГУ на мехмат его не приняли, хотя все вступительные экзамены сданы. Повезло, случайно встретился с математиком Гельфандом и тот убедил декана мехмата Тумаркина разрешить Моисееву сдать  экзамены  за первый курс экстерном. Сдал, зачислили на второй. Окончил университет. Война! Хлебнул много и на волоске от «косой» бывал. Повезло,   закончил войну капитаном с наградами. Постепенно всё стало налаживаться, но новые сталинские «мероприятия», и он уволен. Грозило и последующее, как правило, наступающее после увольнения. Повезло,  умные друзья посоветовали –  немедленно куда-нибудь,  подальше. Помогли устроиться в Ростовский университет.  Выжил и не только.  Доктор наук, профессор,  член-корреспондент (1966 г.), действительный член Академии наук СССР  (1984 г.). Учёный, мудрец,  мировая известность. Тяжелейшая болезнь, но вопреки всему – вперёд, вперёд к новому постижению мира.

Поразительной всеядности, широты интересов, целеустремлённости, мужества и воли был этот Человек с большой буквы.

 

Литература

 

1.  Моисеев Н. Н. Восхождение к разуму. М.: изд. АТ, 1993, 275 с.

2. Моисеев Н. Н. Быть или не быть …человечеству? М.: Ульяновский дом печати, 1999,  289 с.

3.  Моисеев Н. Н. Современный рационализм, МГВП КОКС 1995, Новая форма памяти и система УЧИТЕЛЬ, С.186-188.

4.  Фромм Э. Иметь и ли быть? М.: Прогресс, 1990, 295 с.

5.   Яхнин Е. Д .  Живу значит размышляю. М.: изд. «Виртуальная галерея» 2011, С.66.

6. Яхнин Е. Д. Размышления о Разуме, Боге и будущем человечества. М.: изд. АО «ХГС» , 1997, 143 с.

7. Яхнин Е. Д.  Люди! Впереди пропасть. М.: «Тайдекс-Ко», 2002, 214 с.

8.  Яхнин Е. Д. Дарвиновская триада и эволюция, Вопросы философии, 2009, № 10, С. 105-115.

 

Автор: Яхнин Евгений Давыдович

E. mail Yakhnined@gmail.com

 

§372 · By · Апрель 15, 2014 ·


"Гуманитарный научный журнал" | ЦНИИ "Парадигма"

Прием пожертвований на развитие проекта