Екатерина Белавина

 

КосиковГеоргий Константинович Косиков (1944–2010) – филолог, переводчик, специалист по истории евро­пейских литератур. Лауреат Ломоносовской премии (1996), французской Премии им. Анатоля Леруа-Болье (2001). В 2006 году Правительство Французской республики присвоило Косикову звание Офицера ордена Академических Пальм.

29 марта нас покинул Георгий Константинович Косиков, доктор филологических наук, заведующий кафедрой истории зарубежной литературы филологического факультета МГУ, человек, благодаря которому русские читатели смогли познакомиться с трудами Барта, Грейсмаса, Кристевой. Тот, кто в советское вре­мя, несмотря на все сложности, работал над «неугодными» авторами, по крупицам собирал и публиковал отрывки в журналах, готовил к публикации книги, дождавшиеся своего часа. Он внимательно следил за развитием современной французской прозы, его рецензии были верными ориентирами для читателя. Так, еще в 1966 году Косиков сумел найти точные слова для определения своеобразия стиля Жана-Мари Гюстава Ле Клезио, Нобелевского лауреата 2008 года.

Георгию Константиновичу было всего 65. Специалист по истории французской литературы, постмодернизму, теории литературы и методологии гуманитарных наук, он преподавал в МГУ с 1970 года. Нам, его студентам, казалось, что он здесь «от века» и безраздельно принадлежит университету. Ученый par excellence, в высшем смысле слова. На его лекциях становились близкими и понятными Платон и Аристотель, Гегель и Кант, Фихте, Гуссерль, Лакан и Греймас. Эта ясность и простота были сгустком преодоленной сложности.

Переводы Косикова, опубликованные в книге «Структурализм: “за” и “против”» (1975), стали началом его работы над изданием «Французская семиотика: От структурализма к постструктурализму», вышедшем в 2000 году, а также отправной точкой для многих поколений филоло­гов, изучающих развитие критической мысли XX века.

Под его редакцией увидели свет на русском языке не только труды французских структуралистов и постструктуралистов, но и сборники произведений Ф. Вийона, М. Монтеня, Т. Готье, Ш. Бодлера, Лотреамона, П. Верлена и др. Косиков был членом редколлегий «Литературных памятников», журнала «Филологические науки».

Наш факультет потерял выдающегося ученого, блестящего лектора, великолепного научного руководителя, строгого и веселого, очень теплого и душевного человека. Это горестная и невосполнимая утрата не только для тех, кто знал его лично, учился на филологическом факультете, но и для тех филологов, исследователей литературы, которые во многих городах России с нетерпением ждали новых публикаций. Не случайно его персональный сайт «Мимесис» http://www.libfl.ru/mimesis/ является часто посещаемым ресурсом, своего рода настольной библиотекой для наших студентов и для всех тех, кто интересуется развитием французской критической мысли.

Внимание французских коллег к Г.К.Косикову закономерно. Хотя его природная скромность и увлеченность научной работой не позволяли ему присутствовать на приемах и книжных ярмарках, его имя приобрело широкую медийную известность. Работа кафедры зарубежной литературы, которую он возглавлял с 1996 года, способствовала заключению договоров о сотрудничестве с французскими университетами. Его вклад в изучение французской культуры был высоко оценен: в 2007 году он был награжден орденом Офицера Академических Пальм.

В творчестве всех философов, поэтов и критиков его интересовало понятие свободы человека, заключающейся в торжестве духа, в творческой силе воображения. В своей речи, обращаясь к послу Франции и присутствовавшим на церемонии награждения гостям, Косиков подчеркнул, что взаимопонимание русских и французов основано на важности понятия свободы для обоих народов. Приведем отрывок из этой речи, в котором названы три ключевые фигуры, определившие понятие свободы во Франции: «Прежде всего, это Рабле, чей смех – это не что иное, как бунт человеческого разума против привычки, обычая и всего, что установлено раз и навсегда. Далее, это Сартр, сказавший однажды, что главное, это не то, что обстоятельства делают с человеком; главное, это то, что человек делает из того, что с ним сделали. И, наконец, это Ролан Барт, который, говоря о современном обществе, где человек со всех сторон окружен механизмами давления и подавления, противопоставил свободу, как всякой авторитарности, так и стадному чувству повторения».

Г.К. Косиков был отзывчивым человеком, великолепным научным руководителем, предоставлявшим свободу студенту, он умел воспитать самостоятельно мыслящих людей. С ним хотелось говорить, к нему всегда можно было прибежать за советом, приятно было находиться в поле его взгляда: казалось, уже одно это дает энергию, включает способность размышлять.

Будет всегда не хватать возможности одного телефонного звонка – и спасительного разговора, после которого все роящиеся мысли упорядочиваются, выстраиваются, хочется их записать или, наоборот, возникают вопросы, и хочется рыть-рыть и докопаться до истины.

Он был очень требователен. Владислава Лукасик, член его команды переводчиков, воспоминает: «Переводя для “Интертекстуальности” Ролана Барта, звоню и в отчаянии говорю: “Совершенно непереводим, у меня уже три совершенно разных варианта накопилось”. Он отвечает: “Это немного…”».

Я, занимавшаяся поэтическими переводами Верлена, переписывала заново и заново, до тех пор, пока не прозвучит: «Вот это — другое дело».

Если кто-то из студентов читал в переводе, например, Башляра, он спрашивал: «Ну, как, понятно?» – и, слыша в ответ: «Не всё, местами все слова знакомые, а смыcл не складывается», – посмеивался: «Вот-вот, это переводчик «рыбу кладет». Он, умевший выразить любую мысль на родном языке, научил этому всю свою команду: «Кто ясно мыслит, ясно излагает».

О Косикове вспоминает Е.Д. Гальцова (ИМЛИ РАН, РГГУ): «Когда мы были студентами в «застойные» 1980-е годы, Георгий Константинович считался молодым преподавателем. И мы уже тогда понимали, что молодость эта не физическая и не, так сказать, иерархическая, а совершенно другое – интеллектуальная смелость, презрение к догматизму, ювелирная точность знаний, которыми он щедро делился со студентами, и никогда не покидавшее его чувство юмора. Его обожали все, кто хоть однажды слышал его лекции. Программа на романо-германском отделении филологического факультета МГУ для французских групп была построена так, что Георгий Константинович оказался первым руководителем наших курсовых работ, и, терпеливо обучая нас, как пользоваться библиотечными каталогами, оформлять сноски и библиографии, он смог внушить нам самое главное: наука заключается в беспрерывном поиске, непредсказуемом и рискованном, но всегда очень увлекательном. Еще тогда, на втором курсе, он открыл нам, что наука – это творчество и свобода. С тех пор я всегда чувствовала незримое присутствие Георгия Константиновича в моей работе, хотя никогда не была с ним связана институционально. Это было незримое, но всегда живое присутствие, которое иногда, но в очень важные моменты, оказывалось совершенно реальной и остро необходимой для меня поддержкой. Не могу поверить в то, что случилось. Не могу об этом говорить. Осталось горькое ощущение недосказанности и теперь уже бесконечно не выполненного морального долга… Последние годы я неоднократно слышала от Георгия Константиновича рассуждения об «удовольствии от текста». Этот термин французского семиолога Ролана Барта был, если так можно выразиться, внедрен с легкой руки Георгия Константиновича в российскую теорию литературы более двадцати лет назад и стал чрезвычайно популярным. Георгий Конс­тантинович иронизировал над многочисленными вульгаризациями бартовского понятия, но при этом сам – то ли в шутку, то ли всерьёз – настаивал на том, чтобы исследователи непременно стремились к достижению этого совершенно особенного удовольствия. Светлая память».

Косикова отличала теплота внимания к другим. Он всегда мгновенно откликался на просьбы: его рекомендательные письма многим открыли двери французских университетов для стажировок, для написания диссертаций. Он гордился своим первым решением в роли заведующего кафедрой – повесить, наконец, зеркало для кафедральных дам!

Кажется, что вместе с ним ушел целый пласт культуры, закончилась эпоха, но этого нельзя допускать, каждый должен в его память работать с полной отдачей, как он нас учил. Глубоко переживая кризис образования в нашей стране и так называемую «утечку мозгов», он не терял оптимизма и всегда повторял: «Все равно лучшие остаются в России». Мы будем об этом помнить.

 

 

§37 · By · Январь 7, 2014 ·


"Гуманитарный научный журнал" | ЦНИИ "Парадигма"

Прием пожертвований на развитие проекта