Шульц Райнгольд (Германия, Гиссен)

Дверной звонок без устали часто и радостно верещал: «Калинка, малинка, малинка моя. В саду ягода малинка, малинка моя!»

«Здравствуй, ёлка, Новый год! Мы пришли на праздник!» – весело сообщали пароль приходящие. Наша самая дружная и весёлая в городе компания собиралась на встречу Нового года. Нарядные гости заходили к нам, а детишек сразу отводили к нашим соседям. Мы всегда так гуляем. Празднуем у нас, танцуем у них. Празднуем у них, танцуем у нас. К нам гости придут – их зовём. К ним придут – нас зовут. Взрослые здесь – дети там. Взрослые там, дети здесь. По-братски, по-соседски. Весело и сердито. Ещё у нас традиция: гуляем всегда в складчину. Складываемся и финансируем подарки и призы. Начинаем репетировать застолье тихо, скромно в немецкое Рождество, и празднуем с нарастанием до старого Нового года. Поочерёдно всем составом у всей компании, у каждого на дому, по очереди. Сегодня жребий выпал нам. Квартира празднично украшена. Дети разрисовали зубной пастой зеркала, Дед Мороз – окна.

Всюду фантастические снежинки. Неповторимые узоры. На потолке звёздочки и ватный снег. Бумажные цепочки, листочки. Серебряные дожди. На стенах плакаты юморные. Стенгазеты. Ёлка нарядная, как невеста, наполняет воздух смолистым ароматом тайги. На окнах свежие гардины из белых снежных роз. Кругом блеск и чистота. Празднично!

Стол, как всегда, выглядит шикарно. В центре тамада – водочка пшеничная, рядом подарок из Украины – спотыкач и африканская водочка горилка. Для женщин сухое вино «Монастырская изба» и «Очи чёрные», для вкуса – Рижский бальзам и египетский Абу-Симбел. На посошок предусмотрен солидный армянский коньяк, как Брежнев, с пятью звёздочками. К этому делу салат «Новогодний», салат «музыкальный», салат «зимний», «снежок», салат «Мао-Дзе-Дун», селёдка под шубой Деда Мороза, яйца в валенках, яйца в мешочках, бабки морковные, ромовая баба, шанежки, грузди солёные, грибы маринованные, королева стола – картошка, капуста кислая, капуста тушённая с мясом. Для любителей – уха из петуха, азу по-татарски, цыганские палочки, шашлык полярный, цыплята табака, султанский пирог, коми-рыбники. Большой кусок рот радует, а колбасу на хлеборезке опять тоньше туалетной бумаги настрогали. Зато огурчики целиком, помидорчики и холодец-молодец. На десерт – пирожное картошка. Торт «Наполеон», торт «Крещатик», торт «День и ночь», тортов много, потом хрустики всякие. Птичье молоко, конфеты, лимонад, компот, брусничный кисель, клюквенный морс, рассол, но это уже лекарство. Наутро запланированы: бульончик с сухариками, голубцы ленивые, блины скороспелые, солнечные сушки, чай и остатки сладостей.

Кто что умеет делать, то в меню и попало. Продукты и дефицит достают мужчины. Закуску делают женщины по заранее разыгранной шапочной лотерее. В записках блюда, что запланировано на стол, и кому что досталось приготовить, тот то и принести должен. Мужчины заранее дегустируют добытое горючее. Кучкуются и мешают женщинам при украшении стола, воруя закуску. Но в целом настроение необыкновенно праздничное. Нежный запах духов. Шелест лёгких платьев. Танцевальная музыка. Улыбки, а за окнами мороз. У нас уютно. В другой комнате включенный телевизор, непременно с новогодним фильмом «С легким паром!». Горящие свечи. Моргающая в огнях ёлка. Смех. Любезности. Ожидание.

Пельмени сварены, дети накормлены, стол накрыт и украшен, гости собраны к столу. Начинается волшебство, новогоднее торжество. Но сначала обязательно проводится игра. В комнате из угла в угол, как штора, натянута простыня. Мужики сняли носки. Закатали до колена брюки и спрятались за простыню, так что из-под простыни только их босые ноги видать. Женщины должны по ногам своих мужей отгадать. Голые ноги разные оказались. Сомненье одолело. Чьи свои, чьи чужие. Вроде и не видели их такими ни разу. Растерялись. Смеху было, кто кого по ногам выбрал, тот с тем и сядет рядом Новый год встречать. Мало кто ошибался, но было.

Все расселись за столом, но не парами, а кто кого отгадал.

Новый год в России все всегда встречают многократно. По местному времени, по московскому — со всей страной. Встречают и провожают по времени Бреста, или Берлина, по Гринвичу. За тех, кто в море! За Камчатку. По второму кругу – за старый Новый год!

А там – 23 февраля, 8 марта, Пасха, 1-2, 9 мая, отпуска, 1 сентября, 7 ноября, 5 декабря, потом всякие праздники по воскресеньям: День рыбака, день моряка, день лесника, день строителя, день учителя, день работника торговли, субботники. Не жизнь, а сплошные праздники. На работу – как на праздник, как в песне пелось. Впечатлений невпроворот!

раньше в России Новый год встречали 13 января. Теперь его зовут старый Новый год! А разве новое бывает старым, а старое новым? Умом Россию не понять…

Вот в Китае Новый год наступает 5 февраля. Мусульмане встречают его 23 марта. А в древней Греции он наступал 1 марта. В Индии он приходит 1 апреля. В Рим и Египет – 1 сентября. В Израиль – 29 сентября.

Так что Новый год встречают круглый год. Мы тоже можем это поддержать и отметить, если не забудем. Праздники мы любим!

Наконец начинается репетиция! Первый тост за удачу в пельменной лотерее. Первая закуска – обязательно горячие пельмени. В каждой пельменьке – записка. Кому чего сегодня делать придётся. Читать обязательно вслух, выполнять обязательства добросовестно, немедленно и до окончания торжества. Запомнить на всю жизнь, научить других дружить и весь мир вокруг любить. Записки всякие сами придумывали. Например: «Ответственный за смех и юмор», «Ответственный за полный стол», «Ответственный за порядок», «За чистоту», «Воспитатель детей», «Дежурный повар», «Разливающий», «Официант», «Гардеробщик». Кому-то достанется перед каждой рюмкой вставать и кричать: «Ура! Товарищи!» Кому-то после каждой рюмки придётся икать, хохотать, ворчать, зевать. Кому-то говорить весь вечер, заикаясь. Хвалить друг друга, кто больше, кто лучше. Другому по условию придётся хвалить только себя. Кому-то всем подмигивать и строить глазки. Просить дать взаймы. Кому что достанется, тот то исполнять обязан. Разыграем… Вот смеху-то будет!

За удачу. Все встали. Чокнулись. Выпили. Сели. Закусили только пельменями, в одном из них большая пуговица, кому достанется тот и король бала, в остальных – записки.

Первым стал давиться Толик. Он вытащил изо рта записку, встал и зачитал вслух: «Весь вечер просидеть в зимней шапке». Тут же ему на голову надели шапку и завязали на шее уши. Смех раскатами пробежался за столом. Вид у него был клоунский. Во фраке и в ушанке.

Вторым подавился Мурник. Ему досталось: «Закусывать только стоя», его жене попалось: «Выпивать только стоя». Все захлопали. Семейный портрет. Где фотограф? Хозяину квартиры досталось: «Куковать после каждой рюмки». Эдику-соседу: «Дежурный ухажёр», а его жене Алке: «Ворчать после каждой рюмки на сидящего за столом напротив». Соседу слева: «Дежурный посудомойщик». Хозяйке: «Строить глазки». Витя Котик выжевал из пельменьки роковое: «Выйти во двор и прокричать три раза «Я есть хочу!» Его вытолкали из-за стола.

– Пожалуй, нынче можно оторваться! Ведь Новый год всего лишь раз, – сказал он и ушёл.

Русину попалось профессионально: «Разливающий». И он разлил по второй. Вдруг из форточки послышалось: «Я есть хочу!» – и стихло. А стол не заметил потери едока и рюмку вторую допил до конца.

– Кто знает, как называются люди, которые не едят мяса, сала, колбас? – спросил Мурник.

– Вегетарианцы,– ответила его жена.

– А вот и нет!– засмеялся довольный Мурник.

– Это пенсионеры! Гуляй, пока мы не на пенсии. Пока есть что, и есть чем жевать.

– Чтобы деньги заработать, нужна хорошая профессия. А какие у нас самые интересные профессии? Оказывается, шофёр. Всех по домам развозит, а сам домой пешком идёт. Или учитель. Всё знает и всю жизнь спрашивает. Ученики учат, работают, а он за их труд деньги получает. Вот геолог тоже. Ничего не потерял, а всю жизнь ищет. Или поп. Родился человек – поёт. Умер человек – поёт. Из праха встал и прахом стал. Се-ля-ви!

– А вот женский вопрос! Почему, когда сваришь, картошка становится мягкой, а яйцо – твёрдым? – спросила Любовь, – или чем отличается глазунья от яичницы? Сосиска от сардельки? Кто знает?

– Без пяти минут двенадцать, – сказал хозяин. – Кремлёвские куранты прокручивают свои колёсики. Новый год уже на Московской кольцевой дороге. В Болгарии по всей стране в это время на мгновение гаснет свет для новогодних поцелуев, а нам пора вскрывать шампанское.

Мужчины приготовились к новогоднему салюту. Бутылки с шампанским застыли на вытянутых руках. Торжество на лицах. Только Русин что-то копается со своей бутылкой, согнулся в три погибели над ней разливающий. Первым хочет быть, трясёт её, но пробка ни с места – заклинило. И грянул выстрел! Пластмассовая пробка сорвалась с места с грохотом и шумом выстрелила ему прямо в глаз. Глаз заплыл и посинел. Стал маленьким. Вслед его окатило шампанским душем. С потолка закапало, как в бане. Рубашку хоть выжимай. В бутылке шампанского осталось на донышке. Только для себя. Русин непонимающе, растерянно, с виноватой улыбкой уставился на всех одним глазом. Но хорошо воспитанные друзья за столом ничего не заметили, кроме вздоха хозяев. Ответственный за порядок побежал за тряпкой. Куранты заиграли свою историческую мелодию и она утонула в звуках шампанского салюта. Шампанское, шипя, фыркая и брызгая, спешно перетекало в стерильные фужеры. Фужеры столкнулись с нежным перезвоном в один счастливый могучий и великий новогодний союз.

– Хозяин! Тост! – сорвалось у кого-то.

– С удовольствием! Я люблю встречать Новый год! Я обожаю встречать Новый год! Это самый изумительный на свете праздник! И он единственный, который начинается ночью. Самым главным его достоинством является то, что в эту ночь можно поздравлять всех без исключения. Вокруг – одни друзья, и все люди – братья. А радоваться и поздравлять – это моё любимое занятие. Поэтому ВСЕХ ПО-ЗДРАВ-ЛЯ-Ю!!! Пусть Новый год учится у старого только хорошему! Поздравляю всех и желаю главного – исполнения желаний! Когда у человека есть то, о чём он мечтал, он весел, бодр, здоров и счастлив. Говорят, под Новый год, что не пожелаете, всё всегда произойдёт, всё всегда сбывается.

Все фужеры в разных странах, соединяйтесь! С Новым годом! С Новым счастьем!

– Ура, товарищи! – прокричал хозяин и чихнул. – Кто чихает за столом, приносит в дом счастье! – сказал он.

Гости дружно зачихали, глаза у всех засветились счастьем, надеждой и тайными желаниями. Каждый уже загадал желание. Хозяин переглянулся с женой, королевой бала, и обменялся мыслями. Что он с собой принесёт, этот Новый год? «Может, наконец, в этом году выпустят всё таки нас на историческую родину в Германию, десятый год прошёл в борьбе. Дети выросли. За счастье!»

Интересно! Что нас там ждёт, в будущем? В третьем тысячелетии? Что принёс нам ХХ век? Скачок от сохи к ракетам. Техника развивается стремительно, но станем ли мы счастливее? Вот раньше человек в избе мог упасть со скамейки и ушибиться. Сегодня он мчится на комфортабельной скамейке по дорогам с бешеной скоростью, летит в облаках быстрее звука и, если упадёт, то наступит смерть или инвалидность. Человек вышел в космос, высадился на луне, отправил спутники к дальним планетам. На земле изведал все уголки, под водой отыскал спрятанные сокровища. Построили комфортное жильё. Газ. Отопление. Водопровод. Электричество. Радио. Телевидение. Спутниковая связь. Компьютеры. Супермаркеты. Безналичный, электронный банковский расчёт. Но там, на западе, падение нравов. Безработица. Непрочные семьи. Дети презирают родителей, не чувствуют перед ними никакого долга. Древнейшая женская профессия выходит из подполья. Стыд исчез. Там стресс. Бездуховность. Нескончаемые войны. Атом на вооружение.

Всё перевернулось: раньше немцы воевали – евреи боролись за мир, сейчас немцы борются за мир – евреи воюют. Может, пугают газеты? Одумался ли человек? Стали мы счастливее? Чище? Умнее? Ближе к Богу? Что ждёт меня? Наших детей? Нашу планету? Что скажет XXI век? В ком наша надежда? Дай Бог нам всем счастья. Здоровья. Мира. Покоя. Радости. Веселья. Надёжности. Любви!

Фужеры дружно опрокинулись. Первый глоток шампанского, свежий, как поцелуй, растёкся удовольствием по всему телу. И тут понеслось. Кто стоя пьёт. Кто стоя кушает. Кто кукарекает. Кто икает. Кто чихает. Кто зевает. Кто ворчит. Кто заикается. Кто уже хрюкает. Кто взаймы просит. Кто глазки строит. Кто ждет, не дождётся, когда его поцелуют. Кто хохочет? Все хохочут! Не застолье, а одеситская юморина. Всем весело. С грохотом. С комментариями.

– Кушайте всё, что есть, а чего нет, представьте себе, – сказала хозяйка

– Я пью только стоя, – сказал Мурник. – Прошу тишины. Я скажу тост! Под бой часов, под звуки вальса, под этот славный Новый год, желаю вновь поднять бокал за мир, и счастье, и любовь! За здоровье!

– Друзья! У меня тоже тост есть, – сказала Любовь.

– Ну, давай! Любовь про любовь, – зашумели за столом.

– Желаю вам под Новый год веселья звонкого, как лёд. Улыбок светлых, как янтарь, здоровья, как мороз в январь!

Разливающий своё дело туго знает, посуда пустой не стоит. Нальёт и новый тост провозглашает:

– Друзья! Пусть в следующем Новом году у нас появится много новых друзей. Новая высокооплачиваемая работа. Новая машина. Новая дача. И в этот новый Новый год чтоб мы опять собрались, как встарь, нашим старинным дружным коллективом и так же весёло проводили бы этот новый старый новый год! Что-то стало заплетаться… То ли мысль, то ли язык, – сказал Русин и грузно сел.

Пора танцевать! Включили музыку, и гости дружно повалили из-за стола к соседям в танцевальный круг. Танцевали всё. Сначала производственную гимнастику. Потом буги-вуги. Шейк. Твист. Танго. Белый танец. Танец в массажных носках, наполненных горохом и спичечным коробком между лбами. Затем танец в ластах с балалайками. Танец с саблями, баблями и граблями. Танец с шариками между танцующими, когда по команде надо крепко прижаться друг к другу, чей шарик лопнет быстрей, за теми и победа. А у кого на это уже сил не хватает, гнать за стол подкрепляться. Танцы плавно переходят в конкурсы. На спор и за приз. Кто из двоих быстрее выпьет бутылку пива через соску. Кто быстрее из двоих съест вареное яичко. Кто лучше прочитает басню с пельменькою во рту. Когда все насмеялись, наикались, нахохотались, наплакались, когда силы были на исходе, все опять сели за стол расслабиться.

– Алкоголь в малых дозах безвреден в любых количествах. Хуже водки лучше нет, – объявил разливающий. Повторили по одной и полились застольные песни и частушки.

 

«На горе гармонь играет,

во дворе петух поёт,

бабка юбку потеряла,

дед нашёл – не отдаёт.

 

Я купила пианино –

не могу на нём играть,

пригласила пианиста,

а он просит: «Дай пожрать!»

 

С неба звёздочка упала

прямо милому в штаны,

ничего, что всё сгорело,

лишь бы не было войны!

 

Ой, какая моя мать,

не пускает ночию,

а я днём гулять пойду,

больше наворочаю!»

 

Напелись, наплясались, устали и опять за стол сели. И тут мне пошутить захотелось, развеселить компанию. Ну, я и выдал всем, что обладаю гипнозом! Все стразу проснулись, глаза круглые сделали. Рот раскрыли. Я говорю:

– Представьте себе бескрайнюю снежную степь. А впереди одинокое дерево! Видите? Когда я про степь сказал, ваше мышление в ширину поехало, а когда про дерево – в высоту. Это самое простое влияние на ваши мозги при помощи слова. Примитивный гипноз.

– Правда, было так! – удивились женщины.

– А сейчас я проведу групповой сеанс гипноза. Я заведу в квартиру стаю матёрых хищников. Серых волков. Попрошу никого во время сеанса не кричать, не делать резких движений. Если кто увидит что-либо другое, позже расскажете свои ощущения и видения, а во время сеанса не шевелиться. Во избежание несчастных случаев прошу всех выйти из-за стола и подняться на недосягаемую для волков высоту: залезть на диван, столы, комоды, шкафы и так далее. Волки не должны до вас прикоснуться – может плохо кончиться! Я выйду в коридор, а вы вслух посчитаете до 40 и замрёте. Я заведу волков, похожу с ними по квартире и снова уйду. Когда закроется дверь, можете спускаться. Учтите, существует определённый риск, кто не хочет быть покусан, соблюдайте сказанные условия во избежание неприятностей. Согласны? Давайте подниматься. Как встанете на безопасную высоту, начнёте считать, я выйду, и начнутся чудеса!

Все позалазили, кто куда, вроде как потоп. Наводнение в квартире. Мужики женщин на гардеробы посадили, сами на подоконники и столы залезли. Без смеха смотреть невозможно, дурдом столичный. Мне смешно, но терплю.

– Готовы, – говорят.

– Считайте, – и я вышел на лестничную площадку. Слышу в соседней квартире компания ещё веселее нашей, смех стены сотрясаёт. Ну, я туда и позвонил. Мне открыли, и выглянуло сразу несколько весёлых, удивлённых женщин нашего возраста. Я представился. Одна не сводила с меня глаз. В эту ночь – все люди братья, пригласили к себе и представили своей компании. Я представился второй раз, а потом говорю:

– Какие-то чудеса в новом доме творятся. Можете ли вы все быть моими свидетелями? С нашей компанией что-то случилось. Все вдруг гулять перестали и залезли кто куда. Глазам своим не верю. И объяснить не могу. Может мне мерещится? Пойдёмте, сами посмотрите!

Все недоверчиво встали из-за стола и пошли стаей за мной. В коридоре я услышал внутри счёт:

– … 39, 40!

Мы зашли! Наши соседи от удивления чуть друг на друга не залезли. Все хотят чудо посмотреть. Смотрят – глазам не верят. Что случилось, объяснить трудно. А наши на них смотрят молча, думают: гипноз не совсем удался… Так немая сцена продолжалась, пока мне скучно не стало. Я говорю:

– Нема волков! Зато сколько дураков!

Тут все очнулись. Чуть меня не поколотили с двух сторон, а потом всех смех прорвал, минут 10 друг на друга пальцем показывали. Смеялись до икоты! Ну, и перезнакомились все. Соседи свои столы и свои запасы к нам перетащили – до рассвета веселились. Потом на всю жизнь лучшими друзьями стали.

– А пошли гулять на улицу! В клуб на бал-карнавал. Художественная самодеятельность там чего-то наколядовала. Вон афиши, какие висели. Интересно будет, – предложила Алка.

– Люди! Поступило предложение сходить погулять, – объявил хозяин.

– Пошли, – обрадовался народ, и всё застолье высыпало в коридор одеваться.

Кто когда вернулся, не уследишь. Кто где место нашёл, тот там и успокоился до рассвета.

Под утро позвонили. Хозяин открыл дверь – на пороге стоял Котик, с вилкой в руках, с недоеденной котлеткой. Стеклянные глаза не соображали, но он кивал головой и икал.

– Ваш? – спросил приведший какой-то чёрный трубочист.

– Наш! – ответил хозяин, – А Вы кто, откуда будете?

– Мы из ЦК, – ответил приведший.

– Спасибо! – хозяин молча принял Котика, отобрал у него вилку с недоеденной котлеткой, снял с него валенки, почему-то очень чёрную шубу деда Мороза и уложил спать.

– Откуда здесь ЦеКисты в наших местах шастают? – удивлялся хозяин. – Переодетые короли в народные массы? Реальность видеть хотят?

Но праздник продолжается. В России утро в Новый год становится обедом. Все зашевелились, встали и собрались к столу. Котик спал – растолкать его невозможно. Говорят, кто в ночь на Новый год будет спать, у того брови поседеют. Богатырский сон, однако. Намучался с ЦК.

– Я разбужу, – обрадовался его сынишка. – Я знаю, как! – И запел: «Взвейтесь кострами, синие ночи».

Он выскочил на балкон, слепил хорошенький снежок и сунул под одеяло спящему в трусы. Котик взвился, взлетел, проснулся в воздухе под потолком. Трубным, диким, страшным криком проревел:

– Тону!!!

Его поймали, успокоили, усадили за стол. Его сына уже близко не было. За столом Котик недовольно ворчал:

– Кто мне весь праздник испортил этой запиской? Кто её придумал? Завалю!

– Да ты и придумал, забыл что ли? – ответили ему. – Ты же главный активист и сочинитель.

– Вот всегда так. Инициатива наказуема исполнением, – вздохнул Котик.

– А что было-то? – задали ему вопрос.

– Вышел я вчера во двор, думал, прокричу три раза и вернусь за стол. А во двор три пятиэтажных крупнопанельных дома смотрят. Я второй раз до конца прокричать не успел: со всех подъездов мужики выскочили с полными стаканами в руках, на вилках чего только нет! У кого котлеты горячие, у кого колбаса, у кого бутерброды. Все накормить хотят, счастья желают. Про уважение спрашивают. С Новым годом поздравляют. Неудобно отказываться.

Все меня знают. Очередь ко мне образовалась. Шубу принесли, в валенки одели, на голову колпак напялили, Дедом Морозом сделали. Напоили, накормили, к елке прислонили. Откуда-то гармошка появилась, песни полились, народ плясать начал, хоровод водить. Сплошное братство. И всему этому уличному веселью причина – я и моя записка, ёлка во дворе и Новый год на земле! Весело! Так всю ночь без паузы во дворе пропраздновал. Смотрю: нашего пьяного директора жена на санках с гулянки домой везёт. С матюгальником какие-то корреспонденты из программы «Взгляд» появились. Моё интервью тут же громко на весь двор передавали, говорят, по «Голосу Америки». Пристали ко мне: «Что скажете насчёт лысых?» А что я скажу? Я и сам лысый. «Пора смываться и мне, думаю, после этого интервью, может, что лишнее взболтнул про лысых». Вдруг кто-то и меня под ручки взял и повёл ласково. «Ты кто?» – удивился я. «Я – работник ЦК. Пройдёмте ко мне».

Я струхнул за своё интервью, за «Голос Америки» в нашем дворе, за корреспондентов этих из нашего подъезда. Лица-то, вроде, знакомые были, а мысли – нет. Ох, думаю, и осрамился я в новогоднюю ноченьку, теперь ответ держать придётся. «Куда пойдём? – спрашиваю, – в ЦК?» «Да! Да! В ЦК. Ко мне, в центральную котельную. Посидишь в тепле. Согреешься». Мне к тому времени всё равно было, куда меня ведут. В это время я уже по коми «КЫН» был. Потух совсем, только икал громко. Что дальше было, не помню. А как я домой попал?

– Тебя ЦК на чёрной Волге в чёрной шубе принесли. Иди хоть помойся, снежок-то тебе не туда сунули. Ты что ночью – уголь грузил? Посмотри, какая постель, как после трубочиста. Хоть он и счастье приносит, но с тобой рядом никто прилечь не посмел. Ты единственный в эту ночь спал, как король: в гордом одиночестве. Хрюша ты наш.

– А вы как погуляли? – спросил хозяин подходящих к столу на цыпочках Русина и Эдика. – Что это Вы, как йоги, по горячим углям ходите? Что с Вами? Решили балетом заняться?

– Гуляли мы хорошо, спали плохо, – сказал Эдик. – Мы с Русином вчера за столом засиделись, все спальные места оказались заняты. Всюду гости разлеглись… На полу – и то места нет, только ванная свободна. Ну, мы туда горячей воды напустили, течёт потихонечку. Фужеры взяли, шампанское, закуску в тарелочке, разделись и валетом в ванную легли. Хорошо! Выпиваем, жуём, беседуем и уснули. Утром просыпаемся – закуска среди нас плавает. Всё в шампанском. Звёздочки в глазах. Вылезли – ходить не можем. Подошвы ног в горячей воде за ночь разбухли, опухли. Ступить больно. Одеть ничего невозможно: не налазит! Руки как у прачки. Вот пришли за стол босиком, сидеть сможем, если не возражаете, а не то в ванной дальше гулять будем, там разбавленное шампанское сейчас ковшиками пить можно.

– Ну и артисты! Один чуня, как золушка, выглядит. Вчера чуть в политбюро не вступил. В КП? В СС? Или в ЦК? Где кочегарили, не помнит. Эти двое, как белоснежки, постирались… Балерины! А что скажет одноглазый разливающий?

– Сказочный вечер получился! Новогодний! С приключениями! – ответил одноглазый.

– А где наши женщины? – спросил Котик.

– Кто ещё спит, другие к детям пошли. Малышня вчера тоже гуляла с юмором. Вчера не только Русин с синяком ходил, но почти и все наши женщины. Наши пацаны им тихонько фингалы поставили так, что они сами и не догадывались. Дети взяли калейдоскоп. Сажей от головёшки тайно вымазали прилегающую к глазу сторону трубки и приставали к мамам, посмотри, как там красиво! Как на ёлочке игрушки. Мамы смотрели без задней мысли, крутили у глаза калейдоскоп с сажей и рисовались вокруг глаза чёрные круги. Крепко отпечаталось. Когда собрались за столом присмотрелись, очнулись, полкомпании с нарисованными синяками оказалось. Чуть не подавились от смеха, а откуда что взялось, понять не могут. Потом все мыться пошли, естественно, всю косметику смыли. Пришлось всем всё по новой гримировать. У зеркала свободных мест не было. Пока красоту восстановили, новая детская проблема появилась. До чего шкодники додумались. Домой пришли, тоже еле языком шевелить могут. Перепугались все. Оказалось, на морозе железную дверную ручку на спор лизали. Ну, и прилипли к ней, как виноградинки. Еле отогрели, оторвали. Сейчас говорят с английским акцентом. Женщины их отругали. А потом признались: в детстве то же самое делали. На то оно и детство. Всё надо на себе испробовать. Намучались ребятишки, устали пуще нашего, а спать не шли. Всё Нового года хотели дождаться. Посмотреть на него, как выглядит. Наконец, их сон сморил, всех рядком уложили спать. Затихли, как Ильи Муромцы. Только носики-курносики сопят. Но, оказалось, на этом дело не кончилось. Утром мы пошли к соседям детей проведать, завтраком накормить. А там шум коромыслом, веселей, чем вчера у нас. На дверной ручке целлофановый мешок висит с дырочками, а в нём живое что-то дёргается. Открыли мешок, а оттуда Мурзик, как дикий, скок на шкаф и забился в угол. Открыли комнату, а зайти нельзя. Всё туалетной бумагой перевязано, как паутиной на всё намотано, голову просунуть некуда, не то что пролезть. Стали пробираться и убирать завалы. А они помадой себе очки, усы, бороды нарисовали: на нашего товарища из ЦК похожими хотели стать. Еле их мамы в порядок привели.

Вернулись женщины, сели за стол.

– Ну что? Будем завтракать или обедать? Хозяйка! Все, что есть в печи, всё на стол мечи! Давайте-ка торт с компотом попробуем. Вчера до него дело не дошло. Предупреждаем: торты с сюрпризами. Кому достанется монетка – жди богатства, кому лавровый листик – придёт любовь.

– Эдик, занеси компот с балкона. Любовь! Где твой торт? – спросила Алка.

Эдик вернулся быстро и растерянный.

– Нет больше компота.

– Как это нет? Целое ведро наварила! – возмутилась Алка.

– Подтверждаю! Алка, действительно, ведёрную кастрюлю сливового компота наварила и велела мне вынести на балкон остудить. На балконе у нас стоит заснеженный ящик для продуктов, натуральный морозильник. Ну, я бухнул на него кастрюлю, прямо по уши в снег, на этот ящик. Чтобы быстрее остыло. Ну, и забыли, естественно, всё равно бы за ночь всё замёрзло. А сейчас вышел на балкон – батюшки, компота нет! И кастрюли нету. 4 этаж!.. Украли? Невозможно ведь! Глянул вниз, и всё понял. Попадёт от Алки. Оказывается, горячая кастрюля с компотом растопила под собой снег, поехала юзом, упала с ящика, перевернулась и компот полился вниз. Тот-то вчера мужики, что покурить вышли на крыльцо, орали, как резаные. Теперь с балкона висит множество сосулек, наполненных аппетитными сухофруктами и сливами. Так что компота не будет. Кто хочет остудить пыл, может наломать сосулек. Кто бы мог подумать, что так выйдет. Так что, пролетарии всех стран, извините! Но ничего! Водка ещё есть. В Новый год компот – не самое главное.

– А торт тоже уценённый получился, – засмеялась Любовь, – я вчера такой торт испекла, такой торт! Огромный, полметра в диаметре… Изумительной красоты получился и вкусный. По новому рецепту. Мы его, ещё тёпленького, с собою взяли. Чтобы с тортом ничего не случилось, решили положить его не в багажник с сумками, а в салон, на пол перед задними сиденьями. Там он не шелохнётся. Хорошо, что накрыла его полотенцем. Потом мы позвонили к вам и уточнили адрес. Мы ведь первый раз здесь. Договорились, что сложнее объяснять, чем ехать. «Подъезжайте к бане, а там наши мужики вас ждать будут, они дорогу покажут», – сказала Алка по телефону. До бани доехали быстро, смотрим: вправду Котик с Эдиком стоят, курят. Навеселе уже. Счастливые! Увидали нас, руками замахали, обрадовались, и бегом к машине. Мы сообразить не успели, как они, не здороваясь, не говоря ни слова, открыли у машины задние двери и плюхнулись на сиденье. Я вскрикнуть не успела, не то что предупредить, как оба ботинка Котика утонули по щиколотку в тёплом ещё торте на полу машины. «Ой, что это там у вас?» – спросил Котик и захлопнул дверцу. «Новогодний торт! – чуть не плача, объяснила я, – будешь теперь сам есть свои отпечатки». «Не беспокойся, съедим, – обрадовался Котик. – Знаем, как ты печёшь!»

– Вот смотрите, что вышло, – и с этими словами Любовь поставила на стол огромный торт, сняла с него полотенце, и все увидели в нём чёткие отпечатки Котиковских ботинок сорок третьего размера.

– Не трогать, – заявил он, – отпечатки мои, я их сам и съем.

– Отпечатки твои, а остальное в торте для всех, – засмеялись женщины-сладкоежки и принялись разрезать торт.

– А вот и чаёк готов, – сказала хозяюшка.

– Давайте, мужики, поправляйтесь, закусите и пошли на улицу гулять. Там на площади у ёлки уже аккордеон играет. На горку, к ёлке все идут за шапками. В Новый год там все с горки катались, а под ней шапки разные лежат. Может, и шапка Котика найдётся, а то в дедморозовском колпаке зимовать будет. Давайте подкрепитесь и пошли! Вон день какой чудесный, морозно в меру и тихо. Как всегда под Новый год, снежок падает. Люди все вышли на свежий воздух гулять!

– Пошли! Пошли! На Новый год поглядим!.. Порадуемся!.. Дети уже на улице.

– Ну, братцы! – поднял стакан хозяин. – За дружбу! Жить хорошо! А хорошо жить – ещё лучше! С Новым годом Вас! С Новым счастьем!

 

 

 

§364 · By · Апрель 15, 2014 ·


"Гуманитарный научный журнал" | ЦНИИ "Парадигма"

Прием пожертвований на развитие проекта