Гелимсон Лев (Германия, Мюнхен)

 

О, как несказанно велика роль академика Георгия Степановича Писаренко в моём научном становлении! Сколько незримых нитей связывают наши судьбы! А как удивительно сказочно вздымается полёт Георгия Степановича и его учеников! О возможности стать одним из них я вначале не смел и мечтать… Особенно ярко сверкают с небес классические «Сопротивление материалов» и «Деформирование и прочность материалов при сложном напряженном состоянии». Как далеко до них моим первым статьям и изобретениям и двум «лучшим докладам» (если верить грамотам) на Всесоюзных научно-технических конференциях!

Продолжил заочную учёбу у Георгия Степановича, перейдя из ВНИИкомпрессормаш в Сумский государственный университет. Конечно, на кафедру «Сопротивление материалов». А на очную учёбу перешёл с великой радостью в начале апреля 1986 г., когда Георгий Степанович заслушал мой доклад по предполагаемой кандидатской диссертации на научном семинаре отдела в своём личном (не директорском) кабинете. Наверное, с подобным чувством устремятся когда-нибудь космонавты к далёким звёздам… Но Георгий Степанович светится добротой, ни капельки не обжигая, и предоставляет слово мне! Наяву ли это? Просто удивительно его обращение ко мне по имени-отчеству и на «Вы». И не только официально, но и наедине. Ведь я был тогда ещё никем, да и на 42 года младше. Он же был вице-президентом Академии Наук УССР, создателем и первым директором единственного в мире академического Института проблем прочности (небывалое провидение!), членом Международной Академии Астронавтики и Американского общества испытаний и материалов… А после доклада – незабываемый первый вопрос Георгия Степановича: «Скажите, пожалуйста, Лев Григорьевич, по какой теме у Вас была защищена кандидатская диссертация?» Я опять потерял дар речи. Но ему ответили, что докладывалась только предполагаемая кандидатская диссертация. Он сказал: «А я был уверен, что это уже докторская». И в решении семинара отметил: «Работа значительно превышает уровень кандидатской диссертации». Я не смел и надеяться, но если только любовь – и какая взыскательная! – с первого взгляда возможна и в науке, то, хочется верить, так и оказалось в нашем случае. Это просто неописуемое чудо! И оно имело продолжение: 19 июня 1987 г. Георгий Степанович в качестве председателя Специализированного Учёного Совета Института проблем прочности повторил те же слова и поздравил с присуждением учёной степени кандидата технических наук по своей родной специальности «Динамика, прочность машин, приборов и аппаратуры».

Но «Деформирование и прочность материалов при сложном напряженном состоянии» Георгия Степановича и академика Анатолия Алексеевича Лебедева с их прославленным собственным критерием прочности, известным и применяемым во всём мире, всё-таки по-прежнему оставались для меня в заоблачных высях.

Имея такого Учителя со столь поразительно плодотворным творческим долголетием, просто стыдно останавливаться на достигнутом! В последующие пять лет я создал вслед за степенной и интегральную модификацию аналитического метода макроэлементов, позволившего точно или приближённо решать многие ключевые проблемы математической физики, включая гармонические и бигармонические уравнения, осесимметричные и трёхмерные задачи теории упругости и прочности. Приехал к  Георгию Степановичу в середине мая 1992 г. со свежим 40-летием, с учёным званием старшего научного сотрудника по той же специальности и, главное, с предварительным планом теперь уже докторской диссертации. Одобрение Учителя и его мгновенное согласие стать научным консультантом по ней просто небывало вдохновили меня, и я мчал домой, как на крыльях, не уставая удивляться тому, что он всегда прямо на лету – на зависть молодым – схватывает самое главное.

Удивительным образом он вызвал к жизни и мою эластичную математику. Анализ мощных массивов данных о предельных кривых и поверхностях материалов показал узкую область адекватности и десятки принципиальных недостатков теории множеств Кантора, фундаментальной для математики, а также ключевого понятия относительной погрешности и классического метода наименьших квадратов Гаусса и Лежандра. Естественные обобщения привели к десяткам общих теорий и эффективных методов. Впервые стало осуществимым несчётное оперирование и различение бесконечно больших с бесконечно малыми разностями. Возможные события всегда имеют положительные вероятности, а континуальные равномерные распределения последних интерпретируются геометрией Лобачевского. Нелегко для восприятия? А Георгий Степанович это и многое другое улавливал сразу. И, конечно, при его богатейшем, исключительно многогранном опыте мгновенно осознавал научное значение принципиально нового. 9 июня 1994 г. на заседании Специализированного Учёного Совета Института проблем прочности НАН Украины он и академик Валерий Трофимович Трощенко выступили и первыми поздравили меня с успешной защитой докторской диссертации.

Как радостно и с величайшим интересом я встречал каждую новую монографию Георгия Степановича, искренне восхищаясь его поразительно плодотворным творческим долголетием! А его собственные мемуары даже ещё более ярко, чем его прекрасные книги о Степане Прокопьевиче Тимошенко, продемонстрировали и несомненный писательский талант. Я просто не мог оторваться! И прекрасный завет молодому поколению…

Последнюю, окрашенную грустной добротой прощальную встречу подарил нам чудесный сад Учителя 22 июля 1995 г. Это были такие незабываемые часы! Георгий Степанович поделился своими бесценными воспоминаниями и очень рекомендовал побывать в Немецком музее в Мюнхене. Естественно, я вскоре неоднократно выполнил и это пожелание.

Конечно, мы продолжали регулярную переписку. Я бережно храню его письма и часто с душевным трепетом перечитываю. Былое и думы… А если цитирую здесь, то лишь потому, что за каждым словом (и обо мне тоже) встаёт светлый, незабвенный образ Георгия Степановича, его удивительная духовность. Увы, просто невозможно её самовыражение в научных монографиях. Остаются мемуары и эпистолярный жанр…

О поразительной деликатности и неповторимой тонкости души Георгия Степановича свидетельствуют и его извинения почти в каждом письме за то, что он при прощании не пригласил меня в дом: «Этого себе не могу простить!! …Я даже получил заслуженный упрёк от своего сына Юры за это, которому Вы очень понравились Вашей обходительностью, которая является Вашей особенной чертой, отличающей Вас от всех многочисленных Ваших коллег. Вы вообще отличный, замечательный человек, которым я могу гордиться… Хорошо, что Вы есть на свете. Я хочу, чтобы Вы всегда таким оставались в моём представлении, каким я узнал в тот день, когда прослушал Ваш первый доклад в Институте на семинаре». Об удивительной скромности говорят его слова: «Я очень ценю Ваши искренние приветствия, полученные от Вас, со свойственными Вам сердечностью и добротой! …Только Вы слишком перехвалили меня…»

Георгий Степанович предлагал мне написать свою рекомендацию для помощи в моём трудоустройстве: «Я часто думаю об этом и думаю, что мне было легко помогать Вам с докторской – пожалуй, легче, чем кому-нибудь другому. И в этом отношении мне с Вами очень повезло». Но я – с огромной признательностью – не счёл возможным затруднять Учителя…

Он каждый раз извинялся за неровный почерк (как будто это имело хоть какое-то значение!), а однажды написал очень грустное: «Очевидно, годы берут своё. Я уже задержался на этом свете. Никуда не денешься».

Но тут же – совершенно иное: «Я по-прежнему каждый день езжу в Институт и на Президиум как эксперт (официально: советник – Л.Г.) Президії АН України. Одновременно являюсь почётным директором ИПП и занимаюсь подготовкой изданий трудов сотрудников АН Украины и АН России – важнейшими делами сотрудничества академических учёных в решении общих вопросов по механике. В связи со 100-летием КПИ немного (!!! – Л.Г.) занимался публикацией трудов С.П.Тимошенко, который в 1907-1911 гг. играл великую роль в преподавании механики в КПИ до поездки в США. …Я имел честь 32 года заведовать кафедрой сопротивления материалов, которой в своё время заведовал С.П.Тимошенко, который был первым академиком АН Украины и много сделал… нового 80 лет тому назад, в том числе по организации математического цикла научно-исследовательских работ в большом числе институтов математического и механического профиля… Многое хотелось Вам как близкому человеку написать».

Как жаль, что даже такому Человеку, как Георгий Степанович, не суждено жить вечно! Утешает в какой-то степени только то, что он успел и встретить своё 90-летие, и шагнуть в новое тысячелетие. А главное, он сделал столько, что даже только для восприятия и осмысления его выдающегося вклада в науку и технику нужно немало жизней. Сотни учеников продолжают его славные дела. Разве это не шаг в Вечность? И уж точно вечно и так же неустанно, как и сам Георгий Степанович, будет бороздить просторы Вселенной малая планета «Писаренко», его проникновенным, взыскательным и в то же время таким задумчивым, понимающим и удивительно добрым взглядом взирая на потомков.

Я просто не мог не написать посвящения памяти Учителя на всех четырёх языках моей поэзии.

 

 

У Ч Ё Н Ы Й

Светлой памяти

моего незабвенного

драгоценного Учителя,

академика Георгия Степановича Писаренко,

чьё имя присвоено малой планете № 20963.

 

От розовых взоров сокрытая Истина,

своим постиженьем неся имена,

летает в заоблачных далях таинственно,

стремительной страстью чаруя меня.

 

Она промелькнула планетою малою,

затмив несказанно созвездий огни,

пронзив мироздание тропкою алою.

Душа бытия, восхищённо вздохни!

 

Серебряным холодом льнёт освещение

зеркально нависшего знака луны,

ведь ей непосильно сиянье священное,

в котором артерии накалены.

 

Горению сердца не видно подобия:

пленительно чистое пламя его

волшебно, несбыточно, словно утопия,

что прячет восторга предел моего.

 

Согрето Любовью, Надеждой и Верою

и самозабвенно Добро Высоты.

Из кладезя черпаю трепетной мерою

извечную воду живой Красоты.

 

 

Д О Б Р А   І С Т И Н А

Світлій пам’яті

мого незабутнього

дорогоцінного Вчителя,

академіка Георгія Степановича Писаренка,

чиє ім’я  носить мала планета № 20963.

 

Веде мене прозріннями

Учителя рука,

чуттями нерозривними

безмежно дорога,

 

і посмішками мудрими,

й завзяттям юних сил,

які золотокудрими

з любов’ю світ носив…

 

Замріяні, обидва ми

забули про резон:

шляхами необбитими

чарує горизонт.

 

А ним палає Істина –

зворушлива мета,

що трісками смолистими

міцніша за медаль.

 

Дівочі очі дивляться

на заздрощі взірцям,

теплом із нами діляться,

проміння шлють серцям.

 

Помітили Добро вони

і кличуть нас до дій –

туди, де обдаровано

літають сни Надій.

 

Здимає Щастя крилами –

від нього не відстать:

бажає, щоб горіли ми

небесному під стать.

 

Так звикли до незвичності,

що відкриття несуть,

звертаючись до Вічності,

до неї йдуть на суд…

 

 

F L I G H T

 

To the blessed memory of my dear Teacher,

Academician Georgij Stepanovich Pisarenko

whose name was given to the little planet

No. 20963

 

In the sky my dream is swimming,

bravely meeting stars like waves,

loving truth much more than women

by discovering its ways.

 

Suddenly a little planet

called my feeling to the flight.

And my soul began to plan it,

follows light with fair delight.

 

This idea is fascinating,

giving me so lucky wings!

I am glad: Its face is native

and by kindness always wins.

 

With believing I am trying

to invite it to my heart

fully open, never crying

and I hope that seldom hard.

 

O my purpose! Can I reach it?

Can I find it or invent?

Would you help me, my dear Teacher?

You are shining. But you went…

 

 

E W I G K E I T

 

Zum Andenken an meinen lieben Lehrer,

Akademiemitglied Georgij Stepanovitsch Pisarenko,

dessen Namen der kleine Planet Nr. 20963 traegt

Es schneit in meiner Seele

anscheinend ohne Grund,

wenn ich mir selbst erzaehle,

der Schicksalsball sei rund.

 

Wie fliegen Sie, mein Lehrer,

im Himmel als Planet

vorbei am Lebensplaerrer

als Schoepfungskomplement?

 

O reine Wahrheitsquelle

im Tanze des Orbits!

O Wunderwaermewelle

mit dem Gedankenblitz!

 

Ich halte Sie im Herzen.

Mich fesselt diese Pflicht

und sieht in heissen Kerzen

Ihr gutes, treues Licht.

 

Ich kann mich nicht entscheiden

zu handeln nur intern:

Sie werfen keinen Schatten

als Vorbild – goldner Stern.

 

Драгоценный Учитель Георгий Степанович! Вы сами и все Ваши грандиозные достижения незабвенно живы и вечно продолжаются во всех нас, Ваших учениках, и во всех наших учениках и наших научных трудах!

 

Лев Григорьевич Гелимсон (Lev Gelimson),

ученик Академика Георгия Степановича Писаренко,

доктор технических наук по разделу «Физико-математические науки»,

автор собственных универсальных математики, метрологии и наук о прочности,

президент Международной Академии Наук «Collegium»

Мюнхен, Германия

http://kekmir.ru/members/person_6149.html

§340 · By · Апрель 15, 2014 ·


"Гуманитарный научный журнал" | ЦНИИ "Парадигма"

Прием пожертвований на развитие проекта