Авилова Ксения (Россия, Москва)

к 150-летию Лидии Алексеевны Авиловой (1864-1943)

 

Лидия Алексеевна Авилова  (урожденная Страхова, внучатая племянница П.А.Кропоткина) – заметная писательница конца 19-го и начала 20-го века, обрела вторую известность уже после своей смерти и после войны, когда вышла ее мемориальная повесть «А.П.Чехов в моей жизни». Это несколько раз переизданная и переведенная на разные языки повесть обсуждается до сих пор. Однако индивидуальность Лидии Алексеевны достойна обсуждения и упоминания не только в контексте ее творческого и личного общения с классиком, что уже стало почти «притчей во языцех».

Судьба талантливой и самобытной женщины, интересной собеседницы и обаятельной высококультурной представительницы русской интеллигенции, стоꞌит того, чтобы взглянуть на нее на фоне переломного момента эпох, которые так глубоко и больно затрагивают почему-то именно нашу страну.

Эта участь – стать материалом истории, нещадно перемалывающей судьбы и характеры, коснулась почти всех поколений наших соотечественников. Возможно, мы в будущем еще испытаем ее крутые повороты на себе. Лидии Алексеевне пришлось пережить несколько таких поворотов, которые поэт А.Дементьев удачно назвал «Виражами времени». Вот о судьбе русской писательницы, участника драматических общественных событий и личных переживаний, на фоне этих виражей, о значении для нас, сегодняшних, ее суждений и поступков в те, уже не такие близкие, времена, мне и хотелось бы рассказать.

Я не застала свою бабушку на этом свете, родившись через три года после ее смерти. Поэтому все, что здесь изложено, я знаю в основном по ее публикациям, появившимся благодаря исследованиям моей матери, Н.С.Авиловой, общавшейся с Лидией Алексеевной на протяжении двадцати лет до самой кончины, а также по маминым воспоминаниям.

По каким только мукам ни пришлось пройти этой талантливой и «небезызвестной» по ее собственному выражению русской писательнице! Это и смерть мужа в 1916 году, и лишения после 1917 года, и неизлечимая болезнь и смерть любимой дочери в 1930-м году, и арест старшего сына, последовавшие за этим унижения, преследования любимого внука как сына белоэмигранта, арест и ссылка любимой племянницы, и наконец, война с ее лишениями…

«Таков жизненный путь, таковы хождения по мукам Лидии Алексеевны Авиловой во второй половине ее жизни», — пишет Н.С.Авилова.

Но можно ли назвать ее жизненный путь неудавшимся, несостоявшимся? Она сама разделила его на две части, назвав летний день 1916 года накануне смерти мужа «последним днем счастливой жизни». А до этого прошли долгие пятьдесят два года – почти две трети длинного пути. И чего на этом пути было больше?

Лидия Алексеевна родилась в 1864 году в семейном родовом гнезде, имении Клекотки, в Епифанском уезде Тульской губернии, куда она ежегодно возвращалась до самого 1917 года. Здесь она очень много впитала из того, что потом вошло в ее произведения. В окружении среднерусской природы крепло ее творчество, а природа для русского писателя – незаменимая творческая мастерская.

Ее друга Ивана Алексеевича Бунина восхищало описание весенней ночи  в Клекотках:

«В эту холодную весеннюю лунную ночь в нашем саду непрерывно пели соловьи. Их было несколько. А когда тот, который был близко от дома, замолкал, слышны были более дальние, и от хрустального звука их щелканья, от прозрачной чистоты переливов и трелей, воздух казался еще более свежим и струистым. Я стояла на открытом выступе балкона, кутаясь в платок и глядя вдаль, где над верхушками деревьев, рассыпавшись, мерцали звезды. Даже в теплом платке было очень холодно. Без малейшего ветра воздух набегал волнами, и в нем, как хрустальные ледяные ключи, били соловьиные трели».

Образ этой старой сельской усадьбы, в которой проходило детство ее младшего сына Всеволода (1890-1952), отражен и в его стихах. В такой форме он унаследовал материнские литературные способности.

 

Моя душа — окно на сад открытое,

Распахнутое вечером окно.

В моем окне — листва росой омытая,

Звезда, как взгляд, как воздух, как вино.

В моем окне — шуршания несмелые

И по песку шагов знакомых скрип.

И чей-то смех, и чье-то платье белое

У гамака, под балдахином лип.

Ах, как легко! Все нежное, все скрытое

Моей душе до дна понять дано!

И льнет сирень в мое окно раскрытое,

В бездонное вечернее окно.

 

***

 

Когда ты вышла нынче утром

Проститься с садом на балкон,

Рябили лужи перламутром,

Пестрел на ярком небе клен.

Лизал обрадованный пес

Твои ласкающие руки

И странно громки были звуки

И воздух холоден до слез.

И свет прозрачен нестерпимо,

Впивай, впивай его запас

На наступающую зиму

В лазурь светло раскрытых глаз!

 

Начало писательского пути Лидии Алексеевны было естественным и прямым. Начав писать еще в гимназическом возрасте, она на выпускных экзаменах познакомилась с писателем В.А.Гольцевым, который стал ее добрым  наставником и во многом определил ее  первые литературные успехи. В 1887 г. Авилова с мужем переехала в Петербург, и поэтому ее первые рассказы появились в «Петербургской газете», которую издавал муж ее сестры Надежды, С.Н.Худеков, а затем она стала печататься  в «Сыне Отечества», «Русских ведомостях», «Ниве» и других изданиях. Опубликовала повести в толстых литературных журналах, вышел сборник «Счастливец и другие рассказы». Ее отметили критики как подающую надежды писательницу. В 1897 году она была принята в Союз взаимопомощи русских писателей.

Для творческого роста было очень важно, что в Петербурге Л.А.Авилова часто   посещала разные литературные объединения, собиравшиеся вокруг известных писателей. Эта среда оказывала огромное влияние на ее членов и стимулировала их способности. Лидия Алексеевна общалась в этих «кружках» с Маминым-Сибиряком, Лейкиным, Тихоновым, Боборыкиным, Гнедичем и другими писателями.

В 1889 году в доме мужа сестры  С.Н.Худекова она познакомилась и с А.П.Чеховым, который на следующие десять лет стал не только ее доброжелательным рецензентом и советчиком,  но и близким другом, хотя виделись они редко, в основном переписывались.

«Для меня было несомненно, что он воспитал меня, что помог мне разобраться и утвердиться во многом. Рассказать о том, как это произошло, я бы не могла. Мне кажется, одно его присутствие вносило ясность, глубину и благородство в жизнь, прогоняло духоту и затхлость», — пишет Лидия Алексеевна.

И.А.Бунин, близко знакомый с ней, буквально спасший их с дочерью и внуком от голода в эмиграции, так отзывался о ней:

— «Она принадлежит к той породе людей, к которой относятся Тургеневы, Чеховы… Я говорю не о талантах – она не отдала писательству своей жизни, но в ней есть та сложная таинственная жизнь, она – как переполненная чаша».  И далее:

— « Лидия Алексеевна была необыкновенно правдива. Она не скрыла даже тех отрицательных замечаний, которые давал Чехов по поводу ее писаний, как и замечаний о ней самой. Редкая женщина!»

За творчеством Л.А.Авиловой также внимательно следил знакомый со всей их семьей Л.Н.Толстой, который сказал о ней:

— «Авилова хорошие темы находит. … Она выбирает старые нравственные темы и пишет на них».

Рассказ «Первое горе» он отобрал для включения в свой «Круг чтения».

«Я перечел этот рассказ, и он мне понравился еще больше, чем прежде, то есть очень…».

С 1906 года после перевода мужа на службу в Москву Лидия Алексеевна с семьей живет на Спиридоновке и занимается писательской деятельностью. Дети выросли. Сын Всеволод пишет стихи, которые впоследствии  высоко оценил Валерий Брюсов. Он особенно любил одно из стихотворений Всеволода («Лоди») о Москве:

 

Люблю бесцельные прогулки,

У спящих улиц мирный вид.

Шаги звучат, тревожно-гулки,

                           А город пуст, а город спит.

Вновь обманул весенний день,

Морозит, лед подернул лужи,

А сердце клонит все к тому же,

И той же страсти в сердце тень.

И сердце от нее устало,

И обессилел вялый ум

Всю вереницу тех же дум

Твердить сначала и сначала!

А там за тканью белых штор

Покой и тихая дремота,

И от лампадки у киота

По стенам вычурный узор.

Там, наверху большого дома

Спокойно-светлых два окна…

И в чьей-то жизни по-иному,

И в чьем-то сердце – тишина.

 

Лидия Алексеевна была не только прирожденным писателем, но и социально очень активным человеком. В начале русско-японской войны, как и позднее, в начале первой мировой, она взялась составлять благотворительный литературный сборник в помощь раненым, обращаясь к знакомым писателям с просьбой дать материалы для него. В 1914 году ее приняли в Общество любителей российской словесности при Московском университете, председателем которого в то время был И.А.Бунин.

Лидия Алексеевна очень гордилась детьми, воспитанию которых посвятила свою молодость, особенно сыновьями.

«Если бы мне сказали, что у меня будут такие сыновья, я бы не поверила. Я не ошибаюсь: это настоящие, умные, ценные люди, каких мало. И они мои. И они любят меня. Разве это не большое-большое счастье?», — пишет она в воспоминаниях.

Сестре и матери посвящены такие строки младшего сына Всеволода:

 

В летний вечер, посмотри-ка,

Лишь в саду на перекрестке

Затеплеет полумрак,

Сад весь в бликах, сад весь в блестках –

Светляков друг другу знак!

Летней ночью ты послушай

Эти гомоны и звуки,

Стрекотанья у реки…

Знаешь? Любящие души

В дни печали, в дни разлуки

В темном мире светляки!                      

 

 

Неисчерпаемым источником творческих сил для Лидии Алексеевны, как и для А.П.Чехова, была родная природа. Об этом она писала в дневнике:

«Какую радость дает природа даже в городе! Какую любовь, глубокую и странную, дает она человеку! И это единственная любовь, которая давала мне ТОЛЬКО счастье, только чистую духовную радость. Если у меня есть душа, то она в этой любви и в этом восторге. Кто его испытал хоть один раз, тот не забудет его никогда. Ведь не о красоте природы я говорю, а о чем-то другом, необъяснимом: о каком-то слиянии с ней, красивой и некрасивой, о высоком блаженстве быть частью ее. Ах, все в ней хорошо! А самое прекрасное, это ее тайна, это то, что мы не можем в ней понять, но не можем не предчувствовать. Будь она благословенна, дающая жизнь и смерть!»

Дети навсегда сохранили душевную близость и дружбу с матерью.  Лидия Алексеевна всегда сердилась, когда ее спрашивали, кого она больше любит из сыновей, считала это несправедливым. Они оба были ей близки, и оба ее обожали. Но особенно близка она была с дочерью:

— «Никого в жизни никогда не жалела я такой щемящей жалостью, никогда в жизни никого не любила я с таким отчаяньем».

— «Все счастье, которое вы трое могли мне дать, вы мне дали. Не только счастье, но и гордость. И счастье, и гордость – как ужасно много!», — напишет она 2-го февраля 1919 года.

В том же году она высказалась о своей наступившей, как ей казалось, старости так:

— «Нет, жизнь хороша и в старости, и надо стариться охотно, без боязни, без борьбы. Старятся все вместе, кто вместе был молод. И какое это успокоение, ясность и простота! Точно приехал домой и надел капот и туфли. … Всему свое время! Пусть время и делает свое дело. Оно мудрое, и только не надо мешать ему, не надо бессильно бороться, потому что в этом-то и есть горечь и обида. Переживши лето, обрадуешься и осени».

Во время своей недолгой эмиграции в Чехословакию (1922-1924), куда она уехала к больной дочери и маленькому внуку, Лидия Алексеевна очень тосковала по родине.  Помимо «врожденной настоящей нравственности», по выражению А.П.Чехова, она обладала непреодолимой инстинктивной любовью к России. Она пишет:

«Знает кто-нибудь, что такое моя любовь и почему она так зовется? Моя любовь… Она рисует мне русские поля, русские тихие, безлюдные реки, она поет мне русские песни и говорит мне русским простым говором знакомые мне ласковые слова… Она заставляет меня осознать до глубины души, что если бы не было России, то не было бы и меня, потому что я вся русская, вся! Потому что я не могу быть не русской, как не могла бы вдруг стать не женщиной, а мужчиной. И могу ли я сказать этой родной, несчастной, многострадальной до святости, любимой до ненависти, удивительной и непонятной России: «Я люблю тебя!»?

Эта любовь продолжается и отражается в стихах ее сына:

 

Поле. Небо в дымных лапах,

Шар, горящий на краю…

Узнаю знакомый запах,

Запах луга узнаю.

Ах, в груди дрожит былого

Бьется белое крыло!

Снова близко, живо снова

То, что было, что прошло!

Я влеку с собой незримо

К вам, поля, в вечерний час

Утомительные зимы,

Проведенные без вас!

Все задумчивей, все реже

Сердца опытного бой,

Вы же все остались те же,

С тем же небом над собой!

С этим небом в дымных лапах,

С шаром солнца на краю!

Узнаю знакомый запах,

Со слезами узнаю!

 

2-го февраля 1919 года в голодной и холодной Москве Лидия Алексеевна рассуждает о жизни так:

— «Счастливые женские жизни кончаются мучительно и драматично. Сломается что-то в такой жизни, и дальше идет все хуже и хуже. А я? Могу я себя причислить к этим счастливым? По совести сказать: я не знаю! Жизнь моя была очень счастливой? Не хочу задаваться таким вопросом. Счастье не только от окружающих зависит, не только от условий и обстоятельств. Больше всего от себя. Но у меня было громадное счастье, что мужем моим был Миша, что дети мои – мои три. Лучшего я себе ничего, ничего представить не могла».

 

Литература.

  1. Л.А.Авилова. Рассказы, воспоминания. М. Советская Россия. 1984. 335с.
  2. Л.А.Авилова. «В ней есть та сложная таинственная жизнь». Московский журнал, 1994, № 1. С. 14-18.
  3. Н.С. Авилова. Авилова и Чехов на фоне «Чайки».  Русская речь. 2001. — № 1. — С. 27-33.
  4. Н.С.Авилова. Такая непростая жизнь. Встреча. Профессионально-отраслевой литературно-художественный журнал. 2002. № 10. С.33-39.
  5. И.А.Бунин. О Чехове. Полное собрание сочинений, т.7. М. Московский рабочий. 2000. С.25-159.
  6. И. А. Гофф. Цветы девицы Флоры. Переполненная чаша. Двух голосов перекличка.  Сборник «Советы ближних». М., Сов. писатель, 1988. С. 515-589.
  7. Русские писатели. 1800 — 1917: Биограф. словарь. Т.1. Гл. ред. П. А. Николаев, М.: Большая Российская энциклопедия. 1989.

 

 

Авилова Ксения Всеволодовна, Москва, Россия.

E-mail:  wildlife@inbox.ru

§331 · By · Апрель 15, 2014 ·


"Гуманитарный научный журнал" | ЦНИИ "Парадигма"

Прием пожертвований на развитие проекта