Полетаев Анатолий (Россия, Москва)

  

Родился в 1944 году в городе Урюпинске. Окончил геологический факультет МГУ имени М.В. Ломоносова, где и работает по настоящее время. Кандидат геолого-минералогических наук.

Стихи печатались в советско-болгарском журнале «Дружба», сборнике «День поэзии-1990», альманахах «Поэзия» и «Есенинский бульвар» (Варна, Болгария), в газете «НГ EX LIBRIS» и других изданиях.

Известен, как составитель сборников стихов «Поэзией стала для нас геология…» (2004), «Под вечной крышей неба» (2008), «От недр своих…» (2011); альманаха «Воробьёвы горы, или Новая Каллiопа» (2001, 2002, 2009, 2011); антологии «Поэты Московского Университета. 1755 – 2005» (электронная версия).

Один из основателей ЛитКлуба «Воробьёвы горы».

Состоит в Творческом Клубе «Московский Парнас», Союзе писателей России и Академии Российской литературы.

ПРОФЕССИОНАЛЫ

По промоине вверх, вверх!

По обрывистым склонам – вниз!

Так замаливают грех.

Так вымаливают жизнь.

Над тобой высота – синь!

Под тобой глубина – чернь!

Так не стоит ругать жизнь,

Что бросает порой тень.

Ты шагай и шагай вперёд.

Не оглядывайся назад.

Не проси, чтобы наоборот,

Сам не будешь этому рад…

Копет-даг,

1968

 

ОДНОФАМИЛЕЦ

 « Как ни трудно было,

Фёкла Андреевна взяла двух учителей;

сперва гарнизонного школьного учителя  Лебедева,

а потом артиллерии штык-юнкера Полетаева».

В.Ф.Ходасевич «Державин»

Штык — юнкер Полетаев,

Армейский удалец,

Учил, как подобает,

Державина, шельмец…

Учил его черченью

В двенадцать – с малым – лет,

Не ведал при ученье,

Что перед ним – Поэт,

Кто чрез полвека с лишком,

Храня суровый вид,

Кудрявого мальчишку,

«Сходя», благословит!

В РОСТОВЕ-ВЕЛИКОМ

В.И. Фирсову

                                                  От зари до зари

Не смолкает молва:

 Перемёрли звонари,

  Не звонят колокола.

  Гулким перезвоном

                                                   Не глушат уши,

           Праздничным трезвоном

                                                   Не бодрят души.

От напасти лихой

    Не спасёт набатный

Поселений покой

          В летний час закатный.

        Не звонят колокола –

                                                    О – не – ме- ли!

Голубые купола

    По – тем – не – ли!

       …Не затянут облака

                                                    Дали века,

          Не забудем мастерства

  Че – ло – ве – кА!

 

1975 / 1976гг.

ПАМЯТЬ

 

Александре Александровне

Макуниной –

бывшему начальнику штаба

истребительного авиаполка,

ныне – профессору МГУ

Принимает профессор зачёты:

Педагогика – нелегка…

                                    А ночами всё снятся полёты

 Ей доверенного полка…

   Принимает профессор экзамены:

      Наводящий вопрос задаёт…

    А ночами – перед глазами

Сбитый «мессером» самолёт.

     Вот вручает профессор дипломы:

    Слёзы радости на глазах…

     А ночами – в тумане бессонном –

Видит грозные небеса,

    Слышит сбитых подруг голоса…

      Память – взлётная полоса…

 

1989

ЗДЕСЬ ПОХОРОНЕН

КАПИТАН ОГАРЁВ,

1812

(Надпись на самодельной табличке,

на заброшенной могиле

возле полуразрушенной церкви

в селе Красное

Можайского района Московской области)

Здесь похоронен Огарёв, Герой 12-го года…

   К России кровная Любовь и Среднерусская Природа

                   Его погнали под картечь тех Бородинских славных схваток…

          Но не об этом, право, речь… Как никогда я буду краток.

      Здесь похоронен Огарёв – Герой двенадцатого года…

       Сюда приду я вновь и вновь… Стоит отличная погода

     Не то зимы, не то весны… Деревьев набухают почки.

Какие сладостные сны у Огарёвой пра-пра-дочки!

                        Здесь похоронен Огарёв. И этим сказано немало!

             К России страстная Любовь его тогда на Смерть послала.

       И капитанствует с тех пор дух Огарёва среди буден…

               И будет наш – велик –  позор, коль мы об этом позабудем!

 

10 марта 1991г.

БУКЕТ АРМЕНИИ

или Советы дядюшки Рубена

Памяти народного художника Армении

Рубена Исааковича Шавердяна

Когда я пью мой «Меградзор»,

      Он не туманит мысль и взор!

   Когда я пью «Эчмиадзин»,

Поверь, мой друг, я – не один!

Секрет открою «Арени»:

 Его приятно пить в тени.

Душистый, сладкий «Айгешат»

Попивают стар и млад.

 В любое время года рад

      Тобой упиться, «Арарат»!

И первый – из прекрасных вин –

           Золотистый щёголь – «Двин»!

***

Всё чаще говорю – не знаю,

Всё реже говорю – могу,

   С судьбою в прятки не играю.

  Всё реже говорю – как жаль,

   Всё реже что-то успеваю,

                                           И душу трогает печаль.

Всё чаще я слова таю,

  Всё реже душу изливаю,

                                           И молча долг свой отдаю.

Всё чаще я гляжу назад,

За годом год перебирая,

И Память – выше всех наград.

***

Мои дела не так уж плохи,

                                      Хотя не так уж хороши…

 Не шут, не баловень эпохи,

        Скорей – растратчик сил души.

                      Живу?.. Жи – ву… Смеюсь?.. И плачу…

                                       И знаю точно, наперёд:

      Чем меньше жду свою удачу,

        Тем чаще в жизни мне везёт…

***

 

Памяти критика

Геннадия ПавловичаЗАОСТРОВЦЕВА

                                             Отплакала Осень.

Ударила зимняя стужа.

Картинка природы

 Иль жизни короткий полёт?

      Себя ли мы спросим –

О чём потихонечку тужим,

  Когда в наши души

Сомнение входит как лёд.

  О, время Надежды!

        Ты – плод безмятежного риска.

          О, время банкротства! –

Осколок разбитой мечты.

      А где – то вы близки,

 И ваше незримое сходство

Падёт сединой

    На нестарые, вроде, виски…

***

…Я стою у начала реки

И моё замирает дыханье…

Эти жалкие ручейки,

Тоньше дочкиной тонкой руки,

Неужель вы способны к созданью

Всемогущей

Российской

Реки –

Величавой и полноводной?..

Воздух Осени – чистый, холодный…

Я стою у начала Реки.

ПЕСЕНКА О ДОРОЖНОМ НОЧЛЕГЕ

Всю ночь мигали фонари, И опадали листья,

Всю ночь – до утренней зари –

Я слушал вздохи лисьи.

Всю ночь скрипели тормоза: Машины мчались мимо…

Их фары – жёлтые глаза

У модерниста-мима.

Всю ночь игралися дожди С морозом в кошки-мышки,

Всю ночь – на крик – просил я:

Жди!

Меня в своём домишке. –

Всю ночь шумел над головой Резной листвой орешник,

И плакал, будто сам не свой,

Любимый кем-то

грешник.

***

                                      Ты ль себя пастырем мнишь,

Мы ль себя овцами чуем…

   Что ж ты так равнодушно глядишь,

Как мы здесь несуразно кочуем?

То ли в лёгкой полуденной мгле,

 То ли в зимней полуночной сини,

    Мы бредём по безбрежной земле…

                                       А куда? Куда нас не просили.

Может, летом, а может – зимой,

                                       В протяжении нашего века

   Ходит каждый из нас сам не свой:

                                        – Человека ищу! Человека!..–

Вот и сказочки краткий итог

Про печали и радости Жизни:

Наливай! Разрази меня Бог…

         Чай, закусывать нечем на тризне…–

                  Что ж ты там – в Поднебесье – молчишь?

           Мало ль тут мы друг друга бичуем…

                                        Ты ль себя пастырем мнишь?

Мы ль себя овцами чуем?..

ЦЫГАНКА

Не смотри, милок, с состраданием,

Воровством живу да гаданием:

Ремесло моё – не бумажное,

А рисковое да отважное.

Не смотри, милок, с осуждением,

Не борись с моим наваждением:

Ремесло моё, хоть и странное,

Но весёлое и желанное.

Не смотри, милок, с небрежением,

Я к тебе со всем уважением…

Воровством живу да гаданием,

Не смотри, милок, с состраданием.

 

***

Утоли мои печали, подразвей мою тоску…

Помнишь, плотники кричали: – После водочки – кваску!..

Помнишь, год пятидесятый, хутор детства – Родники:

Мы с тобою – казачата с берегов Хопра-реки.

Помнишь, ты – совсем зелёный, дошколёнок, что сказать…

Почему ж в тебя влюблённый я опять, опять, опять?..

Помнишь… Я-то помню – помню, ничего не позабыл:

То ли явь мне – то ли сон ли, что любил – что не любил.

…Это кто ж в хопёрских водах смотрит снова на меня?

Окунаюсь в детства воздух, для минуты детства дня.

…Ну, бывай! Пора отчалить. Водка – что: давай кваску!

Подразвей мои печали, утоли мою тоску!..

***

…А на Зюзинских прудах –

Зимнее катанье,

А во Зюзинских домах –

Девичье гаданье.

Подвалил снежку мороз

Чуть ли не по пояс,

И чуть было не замёрз

В чистом поле поезд.

А на Зюзинских холмах –

Праздное шатанье,

А во Зюзинских домах –

Зимнее питанье.

Подвалил мороз снежку,

А наутро – стаял,

Вот раздолье на лужку

Всем вороньим стаям.

А на Зюзинских прудах…

А во Зюзинских домах…

А на Зюзинских холмах…

 

ПРЕДКИ

   Пили бражку на пирушках без закуски,

  Драли глотку зло и весело – по-русски.

  В штыковых, скрипя зубами, умирали,

   Своей кровью Землю славно удобряли!

Исходили за сохой кровавым потом,

  Жадно бредили космическим полётом.

                                   Низвергали всё – от чёрта и до Бога,

Ох, и длинная им выпала дорога!

           На кулачках ли, в пиру, в миру, в войне ли

Наши предки одного желать хотели:

      Чтоб потомки, переняв их буйны души,

      Были лучше – духом выше, но не хуже!

***

Черви сомнений, Птицы надежд,

Ветер весенний,

Хохот невежд –

Всё перемешано В жизни и в мире:

Крылья успеха,

Обычаев гири…

Всё перемешано, Перелицовано,

Перезаложено,
Перевальцовано

Снова и снова, И эдак, и сяк…

Беглое слово,

Как рыбы косяк

Вглубь ускользнуло, Мелькнуло, пропало…

В сердце кольнуло

Усталости жало.

***

Под небом Азии родной меня Судьба, как щепку, носит!

Пустыни ветер – злой, сухой – мою печаль легко относит

                  Туда, за тридевять земель, за море синее – Каспийское,

    Где по ночам метёт метель, а по утрам – сосульки низками,

            Где по лугам – следы, следы: тяжёлый – волка, лёгкий – заячий,

   И куст пожухлой лебеды декабрьский вечер рвёт играючи;

                  Где у околичных ракит балуют бабы пересудами,

              Где дочка безмятежно спит в обнимку с плюшевым верблюдом и

        Считает дни до наших встреч, зовёт тревожно и настойчиво…

Я должен, чтоб её беречь, ответить ласково-уклончиво…

  Где снег пугает белизной и чистотой, и первозданностью,

А здесь – пустыни близкой зной…

***

Ю.Г.

Забыть, как пишутся стихи,

На рифмы и на ритмы плюнуть,

И выйти из воды сухим,

И в темя рок свой дерзко клюнуть,

И снова на круги своя,

К своей профессии бездомной,

Что манит, радости тая

Походной жизни неудобной,

Что тянет в даль, зовёт вперёд

Через пустыни, хляби, горы,

И пылью забивает рот,

И услаждает тенью бора,

Водой – не водкой – напоит

Холодной ясной родниковой:

Да так, что сердце заболит

По Слову, что всему основой.

ВОСПОМИНАНИЕ

о КРЫМСКОЙ СТУДЕНЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ

Это Павел Кепежинскас –

Божьей милостью Поэт,

В драном свитере и джинсах,

Двадцати неполных лет,

Напевает под гитару

Строфы собственных стихов…

          Он сегодня – не в ударе,

         Но к нему всегда готов.

Это Павел Кепежинскас –

Там, на крымских берегах,

Возмущал покой туристов

И туристочек… Впотьмах

Раздавался его голос –

Молодой и озорной…

         Кого хочешь этот голос

          Мог увлечь бы за собой.

Это Павел Кепежинскас –

У весёлого костра

Мог сидеть – большой, плечистый –

С вечера и до утра,

 Озоруя рифмой, ритмом,

       Песню петь своей судьбы…

               Прозой жизни мятый, битый,

               Он с Судьбою не на Вы.

Это Павел Кепежинскас…

Это – Павел, это – он.

Не без страха, не без риска

  Он в Поэзию влюблён.

 И она ему ответит –

Без взаимности – нельзя…

Пусть же долго Павлу светит

Стихотворная стезя!

ИСПАНСКИЙ ДРОК в КРЫМУ

 

Памяти

 Петра Николаевича НИКОЛАЕВА

Грин любил тебя, мой дрок, украшал тобой порог,

фантастические выси

и тропинки в старом Лиссе.

Жёлтый дрок, как жёлтый рок, серпантином вдоль дорог:

то ли украшение,

то ль символ прегрешения…

Ты опасен, как порок, жёлтый дрок, пахучий дрок.

Невесом ты, как парок

жертвоприношения

дорожного крушения.

Я даю сейчас зарок: верьте, дайте только срок –

напишу опять про дрок,

что в Крыму вовсю продрог,

выпив Солнца жаркий сок,

вырвав тела Солнца клок…

Жёлтый дрок,

опасный дрок,

взгляд туманит словно смог, в ноздри бьёт как крепкий грог.

…Кто б меня бы поберёг

от тебя, коварный дрок?

ОДНОКАШНИКАМ по УНИВЕРСИТЕТУ

Ели одну кашу.

Пили одну воду.

Шлялись по планете. В любую погоду.

Жили-были истово.

Отметая догмы.

А ещё – артистово! Так не каждый смог бы.

А уж как любили!

Щедро-безоглядно!

Молодые были? Да чего там – ладно.

Битые и мятые.

Жизнью и судьбою.

Шли они по-разному. Дорогою одною.

Так о нас расскажут.

Дети наши – внукам.

Да пребудут жизни… наши… им наукой.

Вот какая штука!

ЗИМНЯЯ ГРАВЮРА

Чёрно-белый снимок:

Первый зимний день.

Тоненьких травинок

Слабенькая тень.

Что за луг? Неведом.

Лишь морозный хруст,

Да звериным следом

Окольцован куст.

УТРЕННИЙ ГОЛОС

Этой струйкою фонтанной,

Этой надписью фронтонной,

Этой осенью спонтанной,

Этой волею бездомной

Очарован очевидец

Жизни незамысловатой…

Летописец и провидец…

Очень бедный… Но – богатый.

ПРИЗНАНИЕ

Подобно взгляду, брошенному вслед

Твоя Любовь летит…

Летит…

За мною.

Твоя Любовь

как мимолётный взгляд.

Твоя Любовь…

***

…Это – поймы весенний разлив –

Золотое мерцание слов,

Это – ветка зелёных олив –

Потрясение вечных основ;

Это – дочки растерянный вскрик –

Долго дома отсутствовал я,

Это – жизни промчавшийся миг –

Обезболенный срез бытия…

ЛЮБИМАЯ ПЕСЕНКА АВТОРА,

СОЧИНЁННАЯ им САМИМ…

…А дождь накрапывал,

накрапывал,

накрапывал,

Подмачивая наше бытие,

а я закапывал,

закапывал,

закапывал

Последние надежды на неё…

…А дождь накрапывал,

накрапывал,

накрапывал,

Пить не хотелось – вредно питие,

а я закапывал,

закапывал,

закапывал

Последние надежды на неё…

…А дождь накрапывал,

накрапывал,

накрапывал,

Сознание мутилось: – Ё — моё!

А я закапывал,

закапывал,

закапывал

Последние надежды на неё…

А дождь накрапывал, накрапывал, накрапывал…

А я закапывал, закапывал, закапывал…

 

НОВО-ИЕРУСАЛИМСКИЙ МОНАСТЫРЬ

Церковь святых Константина, Елены…

Снежный февральский денёк.

Прячутся в камне

Интриги, измены:

Кто и зачем

Их навлёк?

Здесь топография Ерусалима…

Истры крутой поворот.

Чудо какое!

Неразделимы

Память,

Любовь и Народ.

В тесном приходе подземная служба…

Здесь не Всевышний – Всенижний!

Видели стены

И ссору и дружбу:

Им ли

Глядеть с укоризной.

Здесь я, видать, не один ублажился

Перед духовным Отцом:

Крест целовал

И к руке приложился

Батюшки

С тёмным лицом…

***

На душе и туманно,

и волгло,

Будто кто-то заплакал

во мгле…

Я живу подозрительно

долго

На предельно опасной

Земле!

***

Здравствуй, старый неудачник!

Видишь, зеркало не врёт:

У ответов есть задачник…

Впрочем, всё – наоборот,

Впрочем, всё не так, как надо:

Как бы, вроде бы, авось:

Манит лишь одна отрада –

Се – Любовь, нечастый гость…

Гость негаданный, нежданный,

Нужный… Многим… Позарез…

Поищи ответ желанный,

Прояви свой интерес!

ПРИЗНАНИЕ, СДЕЛАННОЕ АВТОРОМ

с КОШКОЙ ЧМУРКОЙ на ПРАВОМ ПЛЕЧЕ

Всеволоду Михайловичу

Кузнецову

Никогда я не был работягой, У костра портянки не сушил…

Всё считал туфтой, фуфлом, бодягой, Но с братвою местной не

дружил.

Никогда не ездил автостопом, Анаши не видел, не курил…

Не скакал галопом по Европам От Балтийских волн и до

Курил.

 

Никогда не был официантом, Грузчиком, таксистом и т.д. …

И не обладал таким талантом – В лапу дать спецу ГИБДД.

Никогда я не был олигархом И не буду, пусть меня

простят,

Даже мумбо — юмбовским монархом, Как у нас в народе

говорят.

 

Вот и всё – пора поставить точку В этот исторический

момент…

Это – я, живущий как в рассрочку, Средненькой руки

интеллигент…

***

 Чёрно-белая графика ранней зимы

                                 Навевает печальные мысли…

     И мне кажется, мы это – или не мы –

                                 Как вороны на ветках, повисли

На изгибах судьбы… И её неудач

Мы не в силах отнять от успеха…

     Чёрно-белая графика ранней зимы –

                                 Будто раны душевной прореха.

МОНИНСКИЙ РОМАНС

Из цикла «Квази»

В этом корпусе челядь когда-то жила

и пила и резвилася вволю,

в этом корпусе, помнится,

девка цвела,

как лазоревый цвет в Диком поле…

В этот корпус когда-то

частил офицер:

он,

на девку ту глаз положивший,

не любил никаких полувер – полумер,

только честью и страстью и живший,

и, как водится,

век не доживший…

В одночасье

ту девку

не силою взял,

а Любовью и нежною лаской,

а потом

на войне

с Бонапартом

пропал:

доигрался со смертью – опаской…

В этом корпусе

в прошлом царила лямур:

обмирало

от страха

сердечко…

Роз осенних… недолгих… кровавый пурпур

до сих пор вспоминает крылечко.

***

Будучи с Ге – Шар

в Симферопольской картинной галерее,

мы, как вкопанные, застыли

перед эскизом Михаила Латри

«Генуэзские парусники»…

Из Дневника 1982 – 83гг.

Ты глаза поскорее протри, Ты раскрой свои серые очи…

Видишь, это – картина Латри…

Айвазовского внук, между прочим.

Ну, не внук, а племянник… И что ж? Всё равно этот парусник сносит

Так, что бьёт меня знобкая дрожь

И душа моя молит и просит:

Ты запомни, запомни Латри, Паруса кораблей генуэзских…

Неужели тебя не бодрит

Ветер, волны и бешенство всплеска? –

Ну и что я отвечу душе? Что живу я далёко от моря…

И давно ни в каком кураже

Ни с волной, ни с собою не спорю.

И лишь изредка, как наяву, Как упрёк или взгляд с укоризной,

Пролетит в моём сне – на плаву –

Белый парус меж бездной и жизнью!

ТОСКУЮ по АЗИИ ЖАРКОЙ

в ДОЖДЛИВОМ и ХОЛОДНОМ ПОДМОСКОВЬЕ

Завалиться б на топчан

в чайхану,

Приобнявши хохотушку –

жену…

Чтоб ходила ходуном

чайхана,

Чтоб от смеха заходилась

жена…

Только знаю, нет такой

чайханы,

Как и нету хохотушки –

жены…

Ах, жена моя, жена –

чайхана!

Ведь без Азии родной

мне – хана!

***

В центре Венеции,

В центре Флоренции,

В центре Урюпинска,

Блин, наконец!

Вы не дождётесь, аудиенции,

О, разбиватель юных сердец!

…А не дождавшись аудиенции,

Плюньте на всё – коротайте свой век

В центре Венеции,

В центре Флоренции,

В центре Урюпинска,

Блин, наконец!

***

…Оглянусь на освещённое окно,

Хоть на миг, хоть на секунду –

Оглянусь…

Это как бы запрещённое кино…

Я на большее сравненье

Не решусь.

Я на большее сравненье

Не решусь,

Мне на большее таланта не дано…

Хоть на миг, хоть на секунду –

Оглянусь…

Оглянусь на освещённое окно.

***

Ольгуне

Не всё так просто, дочь моя, не всё так просто.

И одиночество твоё – лишь стимул роста…

Как в поле чистом – в одиночку – по сугробам,

Или в толпе… Пожалуй, лучше и не пробуй.

Пожалуй, лучше погуляй, дыша озоном,

Лови капель… Весна шалит, поёт со звоном.

Поёт со звоном, говоришь, а много ль толку?

Ну и вопросы задаёшь ты! Не ребёнку…

Я понимаю, не на всё же есть ответы,

Тогда, пожалуй, передай друзьям приветы…

Друзьям – приветы и строку поэта Фроста.

Не всё так просто, дочь моя, не всё так просто.

***

Юр-Гулу

Не жилой этот дом, не доходный…

Развалюха…Один только хлам…

Что ж так плачет гудок пароходный,

Разгоняя тоску по волнам…

Что ж так стонет он, не умолкая

По-над летней речною водой…

Видишь, друг мой, житуха какая:

То и дело грозится бедой…

То и дело грозится бедою,

Ну а счастьем дарить не спешит…

Что ж так стонет гудок над водою?

Что ж так сердце болит и болит?

НА ДРУГОМ БЕРЕГУ РЕКИ ВОРИ

На другом берегу этой маленькой русской реки,

   На другом берегу лишь коровы пасутся да козы…

На другом берегу проживают одни старики,

Шепотком проклиная житейские метаморфозы.

На другом берегу этой маленькой грустной реки,

На другом берегу – два колодца и оба в упадке…

На другом берегу доживают свой век старики

И старухи, что возятся вечно на грядках.

На другом берегу этой маленькой русской реки,

На другом берегу мелкой речки по имени Воря,

   На другом берегу лишь старухи да лишь старики,

Будто символ разрухи, развала, сиречь, бесконечного горя.

***

Красная косынка,

Светлая душа!

Ах, соседка Зинка,

Больно хороша!

Серенькая кепка,

Взгляд, как острый нож:

Парень её Федька –

Больно нехорош…

Больно иль не больно,

Но сошлись… Живут.

Вольно или невольно

Строят свой уют.

А могло ль иначе?

То-то и оно!

Ночью кто-то плачет,

Кто-то пьёт вино.

 

НОЧНОЕ ОТКРОВЕНИЕ

Всё – враньё!

И рассказы о счастье!

И мечты!

И признанья в Любви!

Что в остатке?

Лишь чьё-то участье,

Да волшебные руки…

Твои.

 

НУЛЕВЫЕ ГОДЫ

Красный лэнд-ровер за ближним углом

Пятую зиму гниёт:

Может, хозяин забыл о нём,

Может, наоборот…

В нашей прекрасной жизни сейчас

Много чего-всего:

Если описывать всё без прикрас,

Скажете: О-го-го!

Общая – нашей жизни – черта –

Ежеминутный прикол:

И угол – не ближний, и марка не та…

Жаль, рифмы я здесь не нашёл.

 

***

…Где-то на окраине Москвы,

        В Зябликово, в Зюзино, иль где-то

Водочкой лечились от тоски

 Два полунепризнанных поэта.

   Водочкой лечились не впервой,

Но рубахи на груди не рвали,

И не автоматом, а строкой

    Оборону под Москвой держали.

Ну, конечно, это я загнул…

Оборону? Видано ли дело!

И сверхпоэтический загул –

Не военно-полевая тема.

Тем не мене, или тем не боле,

Но поэты – тоже ведь бойцы,

Что воюют на вербальном поле,

Как на поле брани их отцы!

…Где-то на окраине Москвы,

     В Зябликово, в Зюзино, иль где-то

 Водочкой лечились от тоски

   Два полунепризнанных поэта.

***

Михалычу

Абстинентный синдром нагоняет тоску

На мужей Всевеликой Руси…

Мне бы жбанчик – другой – золотого кваску…

Подлечи! Помоги! И спаси!

Мне бы рек поворот… Да не в жерло пустынь,

А во мрак  раскалённой души,

Мне бы Осени хмарь, мне бы зимнюю стынь…

Не в рецепте, так так пропиши!

А иначе никак нам не справиться, брат,

С абстинентным синдромом Страны,

А иначе и сам-то не будешь ты рад,

Маясь чувством невольной вины.

Но не видно синдрому ни дна, ни конца…

Абстинентность традиций крепка!

Из столетий глубин, от родного отца:

То ли радость она, то ль стихии река…

Что ломает души берега.

***

Моя старшая тётушка Фёкла Никогда не читала Софокла.

И не только его не читала: Она слыхом о нём не слыхала.

Но была моя тётушка Фёкла

Помудрее того же Софокла!

Дочерей, сыновей рожала… На войну потом провожала.

Кто вернулся, а кто и нет… Но она в девяносто лет

 Своим сёстрам пример подавала:

Шила, мыла, варила, стирала…

Но потом… в одночасье… ослепла. Вот тогда-то жизнь и поблекла…

Вот тогда-то тётушка Фёкла, будто красная – красная свёкла,

Что торчит на осенней грядке,

Села сиднем… Но в полном порядке

У неё с головою было: ничего она не забыла –

От царя до советской власти: войны, голод, другие напасти…

…Жаль, что книг она не читала?

И Софокла совсем не знала?..

Молодчина была тётка Фёкла! А что жизнь прожила без Софокла,

Виноватая  в том не она: виноватая в том страна,

И столетняя же война

Против всех, против всех, против всех…

Да простится ей этот грех!

 

***

Одинокий мальчик на качелях…

Дождик льёт, как будто из ведра…

Ничего с тобой мы не успели:

Ни нажить и не прожить добра.

 

Очень жаль… И как-то одиноко

Жить под этим небом голубым

Под прицелом массы многоокой,

Взгляд  которой остр и нелюбим.

 

Впрочем, что ж, бывало и похуже…

А настанут лучшие года –

Вспомнятся сегодняшние лужи

И в просветах неба провода,

 

А на них весёлая сорока!..

Надо ж, куда птицу занесло!

…Как сорока, знать не знаю срока!

Знаю только – хуже нет порока

 

Слушать, но не слышать слов Пророка,

Разменяв Судьбу на Ремесло…

 

***

Не поторапливай сроки. В жизни не так, как в кино.

«Высшей печали» уроки

Выучить нам не дано.

 

И не заламывай руки. Милости не проси.

Песен не пой от скуки.

В горе – не голоси.

И не мычи в неволе. Воля не так проста.

Ветер гуляет в поле.

Вот где, поверь, красота!

Не поторапливай строки. Утром стихи не пиши.

Не угоди в пророки.

Словом своим не греши.

***

Ты как-будто спустилась с небес!

Ты поверь мне:

что было, то было!

Небо рухнуло, вздыбился лес!

И нечистая сила

завыла!

Я как-будто ослеп и оглох!

И себя я не чувствовал

тоже!

Только вдох, только выдох… И вдох!

И случайное брачное

ложе!

Ты как будто спустилась с небес!

Это верно: что было,

то было!

Это краткое время чудес!

Жаль, оно нас

так быстро

забыло.

НЕСТРОЕНИЕ

Музыка осени… Шорох дождя…

Шум листопада…

Я уже выпил тебя и себя…

Больше не надо…

Больше не надобно боли утрат…

Вешнего сада…

Где-то когда-то чему-то был рад…

Больше не надо…

Больше не надо… Меньше не на…

Время – засада!

Гулкое эхо… Пространства стена

Рая и Ада…

Больше не надо… Меньше тем боле…

Что идентично…

Вечно я путаю Лица и Роли…

Что символично!

 

***

– Ни с какого я, поверьте, бока,

Не похож на Александра Блока…

– …?

– Разве что, чуть-чуть на… Гумилёва…–

– Оп-пань-ки! Приехали! Здорово!

Экий швыдкий ты из Бирюлёва?

– Не из Бирюлёва я… Из Зюзино…

– Всё равно!

Общественность сконфужена…

***

Крестить,

венчать

и отпевать –

Глаголы жизненного лёта,

А как

тебя

при этом звать

Неважно…

По большому счёту.

ПАМЯТИ ПОЭТЕССЫ

диптих

1.

Пила… Кутила…

Стихи писала.

За кубик мыла?

За ломтик сала?

Душой и телом

Любовь кромсала,

А между делом

Людей спасала.

2.

Жизнь как явленье.

Жизнь как моленье.

    Жизнь как горенье…

Стихотворенье!

 

***

Орден Святого Иуды мне получить не дано…

Жалко, что мне не показано красное это вино!

– х –

Жалко, что кем-то доказано:

Дважды четыре не шесть!..

Пусть будет только приказано!

Лихо отвечу я: – Есть!

Этой армейской привычке не изменяю давно:

Ни побрякушек, ни лычек…

Жизнь – что сплошное кино!

Жизнь – череда настроений!

Или  –  реестр утрат!

И чехарда поколений…

То ли сестра, то ли брат…

То ли родители наши пали в борьбе роковой

То ли я сам – Sincerely!

То есть – совсем никакой!

Вот и кончается пьеска!

Скоро последний антракт!

Как то не так завершается сей виртуальный контракт!

– х –

Жалко, что мне не показано красное это вино…

Орден Святого Иуды мне получить не дано!

***

Можно влюбиться в походку?

Можно влюбиться во взгляд!

Жест? Это тоже подводка…–

Мудрые говорят.

Жестом покажешь на глотку,

Сразу тебе трындят:

Хватит шарашить водку

Третью неделю подряд!

 

Можно влюбиться и в водку!

Её не любить нам нельзя!

Но, всё-таки лучше – в походку,

Тихонько за ней скользя…

 

***

То ли свадебные свечи,

То ли пламенные речи,

То ли нужный человече,

То ли просто –

чёрте-чо!

То ли вздох полувоздушный,

То ли отклик непослушный,

То взгляд весёлый, ушлый

Через левое

плечо!

То ли было всё так старо,

То ли просто старым стало,

То ли было, то ль бывало:

Непонятно –

ни-ни-ни!

То ли всё прошло, промчалось,

То ли мы и не встречались,

То ли мы не целовались:

И не наши –

ночи, дни!

***

Вольный индолог Виталий Петров

Любит по миру блуждать,

Любит кружевом мудрых слов

Мыслью своей поблистать.

Нет ему меры ни в дивных словах,

Ни в сопряжении слов:

И забывает о бренных делах

Вольный индолог Петров.

Даже спускаясь в чрево метро

Иль поднимаясь оттуда,

Вольный индолог глядит хитро,

Живя в ожидании чуда!

***

Над Гиссаром, над Гиссаром

Солнце кружит жёлтым шаром!

Птицы дивные поют, Зоревать нам не дают…

Над Гиссаром, над Гиссаром

Встал восход покровом алым…

И, как будто для порядка, Осветил наши палатки…

Над Гиссаром, над Гиссаром

Грозы катят вал за валом…

Мы ж не прячемся от них, Каждый пашет за двоих!

Над Гиссаром, над Гиссаром

Солнце пышет сочным жаром…

Солнце пышет сочным жаром? Значит, жизнь идёт не даром!

ОСЕНЬ, БРАТЕЦ, ОСЕНЬ!

1.

Это – Осень, братец, это – Осень!

Не грусти и не пускай слезу…

Будь уверен, мы с тобою «сбросим»

Эту невеселую стезю!

2.

Это птицы летят и летят!

Это музыки звуки ликуют!

Это я – молодой, неженат! И кукушка кукует… Ку-ку-ет!..

…Это было давно, а теперь…

А теперь на планете иное…

Я мечусь, будто раненый зверь… Жизнь, ты знаешь, что это такое!

Жизнь! Ты знаешь?! И знала всегда!

И не надо тебе притворяться…

Вдаль умчались мои поезда… И не ясно, когда возвратятся!

3.

Осень! Осень! И грустно душе…

Осень Жизни – горька и не сладка…

И на этом крутом вираже Жизнь на всякое-разное падка!

 

***

ЧЁРНЫМ ПО БЕЛОМУ

или

ПОПЫТКА ПРИНЦИПИАЛЬНОГО АВТОПОРТРЕТА

 

…Ничего не достиг,

Ничего не сумел:

Пошумел – приутих,

Всполыхнул – прогорел,

Упустил журавлей

И синиц прозевал,

Будто не на Земле

Летовал-зимовал,

Будто где-то витал,

Только – где – вот вопрос,

Будто славы взалкал,

Да умом не дорос.

***

Ах, как пахнет помидорная рассада!

На урюпинском базаре – месяц май.

Ах, какая на душе моей досада,

Хоть ложись – да в десять лет – и помирай!

Где ты, детство? За полями, за лесами…

В безвозвратном, безнадежном далеке…

И лишь ночью – только ночью – пред глазами

Вдруг мелькнешь зелёной веточкой в руке.

***

Есть жена, но нет любовницы!

Краткий жизненный итог…

На полях любовной вольницы

Не всесилен даже Бог!

…Нет жены, но есть любовница!

Тоже плохо, как ни кинь…

Не успеешь и опомниться,

Жизнь прикажет тебе: – Сгинь!

Ибо главная их сводница

Встретит во-о-овремя тебя –

Всем известная надомница…

Косу в ручках теребя…

…Есть жена, она ж – любовница!

Значит, братец, повезло!

Не страшна теперь надомница!

И живёшь ты ей назло!

…Есть жена, но нет любовницы:

Это, братцы, не итог!

Нет жены и нет любовницы…

Перст судьбы уж больно строг!

…Есть жена и есть любовница…

Ну и весельчак же  Бог!

***

Посвящается Ю.Г.

август – царское слово –

величав как Босфор

от седьмого/восьмого

помню я разговор

говорили мы с другом

как всегда ни о чём

но при этом упругим

речь струилась ключом

переливчатым смыслом

текстом редких реприз

вперемешку со свистом

не мужской-де каприз

не мужское то дело

говорить ни о чём

впрочем если умело

да вдобавок при чём

впрочем вольному воля

но причина причин

песня – женская доля

слово – дело мужчин

***

Метель – пурга, пурга – метель…

И нет отличья!

А через несколько недель –

Весны Величье!

Пурга – метель, метель – пурга…

И – Слава Богу!

А коль дорога – дорога

Дорога – к Богу!

Стихи пишу… Пишу стихи?

Неужто – лирик?

Неужто смыл свои грехи

Без всяких  клиник?

Стихи – упрямы и горды,

Горды – упрямы!

Их строчки ровны и тверды

И без изъяна.

Метель – пурга, пурга – метель…

Душа и тело

Слились в единое ОНО…

ОНО – летело!

***

Кузнечик поёт, кузнечик стрекочет!

       Он жить – веселиться, наверное, хочет…

      Да мало ль что хочет кузнечик зелёный,

           Предутренним солнцем слегка опалённый,

    Слегка ошарашенный сизым туманом,

                 Что кротко завис по-над сельским бурьяном…

 Кузнечик поёт, кузнечик стрекочет!

     Ох, как надрывается он, как хлопочет!

Мотив его песни зело немудрёной

        Похож на признание девы влюблённой!

           Он также ликующ! Он так же тревожен…

               И, что там таить, без любви не-воз-мо-жен!

НОВЕЛЛА

Из цикла «Квази»

Сезон окончен?

Кончился сезон.

Роман окончен?

Да, роман кончается…

И веточка

с осеннею слезой

качается,

качается,

качается…

НА ВСЕ ВРЕМЕНА

   Даже в самом гибельном завиве

   Жизнь нас не сломает, приучив,

 Видеть даже в явном негативе

Некий сокровенный позитив.

 

§316 · By · Апрель 15, 2014 ·


"Гуманитарный научный журнал" | ЦНИИ "Парадигма"

Прием пожертвований на развитие проекта