Каздым Алексей (Россия, Москва)

 

Рейсы за последнюю неделю по всему Побережью, да и Району задерживали из-за тумана…

Крохотный деревянный аэропорт постепенно наполнялся различным людом: семьями с детьми, улетавшими в отпуск; геологами из многочисленных партий, перебрасываемых из Города в Поселок, а там по Базам и точкам; солидными, пахнущими дорогим парфюмом управленцами из обеих столиц, в модных пальто и лакированных туфлях, с портфелями-«дипломатами», нервно курившими «Кэмел» и «Мальбро», и опоздавшими на все возможные совещания; толстыми, все как на подбор в кожаных пальто, привыкшими ко всему снабженцами, с пухлыми потертыми портфелями; мрачными небритыми и коротко стриженными личностям, смолящими самокрутки из едкой махорки, в рваных телогрейках, и сидевшими по привычке на корточках вдоль бревенчатой стены, со справками об освобождении вместо паспорта. Около них как бы невзначай периодически прохаживался пожилой местный участковый.

Сидели в ожидании и сами летчики и механики, оставшиеся «без машин», опытные «летуны», командиры, бортмеханики, радисты и штурманы, кутаясь в свои замечательные летные кожаные и меховые куртки, и молодые лётчики, только что с курсантской скамьи, направляемые по разнарядке в неведомые, часто не отмеченные ни на одной карте Поселки. Они ещё «форсили» фуражками «с крылышками» и новехонькой синей лётной формой, с топорщащимися погончиками, исподволь поглядывая и даже засматриваясь на бравых «полевых» девиц, в брезентовых штанах, свитерах и выцветших энцефалитках.

«Летуны», каждое утро бодро расчехляли и заводили моторы своих машин, по аэропорту поднималось волнение, но осипший голос радиста объявлял, что погоды нет, и не обещают. В какой-то крохотный просвет улетел лишь самолет санитарной полярной авиации, с двумя тяжелобольными, которым требовалась срочная операция, и куда с дикой руганью, с личного разрешении начальника аэропорта, удалось разместить несколько мамаш с маленькими детьми. «Пусть уж в Городе посидят, там хоть условия лучше», решил командир экипажа, и, уложив спящих малышей на санитарные койки, быстро дал команду на взлёт…

В крохотном буфете закончились все запасы кофе и чая, а деревянный барак аэропортовской «гостиницы» трещал от количества постояльцев, хотя и селили туда в первую очередь женщин и детей…

Больше всех «везло» геологам, так как они спокойно расстилали свои грязные, прожженные, пахнущие костром спальники по углам или вдоль стен и коротали время в ожидании рейса в бесконечном курении, сне, бренчании на раздолбанной гитаре и бесконечном трёпе.

Особняком держались злые биологи, бдительно сторожа вьючники с запасом спирта. Их должны были забросить на Острова, и они уже почти две недели ждали, то вертолета, то самолета, а теперь ещё и погоды. А их работа заключалась (о чем знал уже весь аэропорт) в подсчете яиц в кладках у какой-то там полярной крачки, а за две недели ожидания уже, наверное, и птенцы вылупились, так что и считать-то было уже и нечего…

Уходило время, уходили часы и дни, работы и отпуска, и в любой момент мог пойти мокрый снег, и люди застряли бы ещё на неделю.

В единственном и ближайшем магазине скупили весь перемороженный вермут и портвейн, со слоем осадка на полбутылки, весь «суп из пакетиков», папиросы «Север», консервы «Бычки в томате», томатную пасту, слипшиеся конфеты, засохшее печенье и каменные галеты…

Возле аэропорта горели костры, опытный и голодный тундровый и таежный народ варил «суп из пакетиков», с добавлением засохших еще лет десять назад галет, сдабривая это варево томатной пастой, кипятил чай, отсылая «куда подальше» местного пожарного и участкового….

— Не можете обеспечить людей питанием – катитесь к черту! — слышалось со всех сторон.

— Спалите же аэропорт, черти! — из последних сил хрипло орал пожарный.

— Да на фиг и нужен такой аэропорт, из которого ничего уже неделю ничего не летает, даже мухи, — отзывались ему.

— Да хоть отошли бы подальше! Ну нельзя же прямо у дверей! — хрипел измученный, небритый, не спавший трое суток пожарный, не расстававшийся с огнетушителем.

— Ну да, подальше! А вдруг рейс объявят! — острили бородатые, в грязных энцефалитках геологи, прихлебывая дымящееся варево из котелков и запивая его промороженным лет пять назад портвейном…

Начальник аэропорта, практически не спавший несколько суток, протирая красные, слезящиеся глаза, в сотый, в тысячный раз охрипшим голосом объяснял, что рейсы отложены не по его вине, что он готов отправить всех хоть сейчас, дали бы ему ТУ-154, но нет, нет самолета, и не будет, и отправлять будут маленьким партиями на АН-24 и вертолётах, а когда, он не знает…Туман везде, туман по всему побережью, и «погоды не дают».

— Да были бы у меня хоть собачьи упряжки, я бы вас на них сейчас бы и отправил! Всех, к чёртовой матери!, — хрипло орал он на «лакированных» управленцев, сквозь парфюм которых уже явственно пробивался запах застарелого пота, а модные пальто и костюмы потерли всякий лоск от ночевок на полу.

Начальника аэропорта просили и умоляли, ему угрожали, обещали, что снимут с работы, и он, в конце концов, плюнув на всё, вместе с диспетчером напился вдрызг с «летунами», геологами и биологами, всё же «расчехлившими» часть запасов спирта.

И был месяц июль, и было лето, и пришел туман с Океана, и сидели в ожидании «погоды» все аэропорты в округе,  в тысячах километрах, и не было ветра, чтобы хоть частично этот туман разогнать.

И по всему побережью, по всей Низменности, в таких же Поселках, возле таких же деревянных сараев, с гордой надписью «Аэропорт», возле укатанной тракторами взлетной полосы, сидел у костров бродячий северный люд, пил чай из закопчённых алюминиевых кружек и ждал…

А уж что они умели, так это ждать….

§268 · By · Апрель 15, 2014 ·


"Гуманитарный научный журнал" | ЦНИИ "Парадигма"

Прием пожертвований на развитие проекта