Минор Александр (Россия, Саратов),

 Ерина Елизавета (Россия, Энгельс)


К середине  ХIX века в Российской империи сложился новый этнос из числа немцев, последовавших приглашению российской императрицы Екатерины 2, которые в последней четверти XVIII века прибыли в Россию из различных Германских земель. Кроме того, среди колонистов были также выходцы из Голландии, Швеции, Швейцарии и Польши. Основная масса колонистов происходила из юго-западных германских провинций, которые особенно сильно пострадали от Семилетней войны 1756–1763 гг. Прибывшие в Россию немцы были расселены на свободных землях в низовьях Волги и основали 104 колонии. Постепенно в этой области России возникла новая этнокультурная общность, сформировался новый российский этнос – поволжские немцы. Их основным занятием было земледелие. Одним из представителей поволжских немцев был Андрей (Андреас) Петрович Дульзон, жизнь и деятельность которого четко делится на два периода. Первый период это – время на родной Волге и занятие исследованием диалектов поволжских немцев. Второй период, сибирский, начинается со времени его депортации (1941), в результате которой А. П. Дульзон оказался в Томске и начал новый этап своей деятельности – исследование языков малочисленных сибирских народностей.

Таким образом, Андрей Петрович Дульзон достаточно хорошо известен специалистам своими блистательными работами в области кетского – одного из редких енисейских языков на территории России. Лингвистический энциклопедический словарь 1990 года издания упоминает о нем только как о создателе школы исследования языков и топонимии Сибири. В Словаре отмечается, что становление и развитие финно-угроведения в Сибири – это результат экспедиционной деятельности, развернутой по его инициативе. Здесь же упоминаются такие широко известные труды Дульзона, как «Былое расселение кетов по данным топонимики» [3] в  сборнике научных трудов «Вопросы географии» и «Кетский язык» [4; 6: 151, 432, 476, 526, 551]. Таким образом, во внимание принимается только деятельность ученого в Томске после его депортации в Сибирь. После 1941 года, к сожалению, не появилось ни одной публикации А. П. Дульзона, посвященной исследованию немецких диалектов, той области языкознания, которой он отдал значительную часть своей жизни и в которой он был и продолжает оставаться  признанным авторитетом.

 

Детство и годы учебы

 

            Андрей (Андреас) Петрович Дульзон родился  9 февраля (27 января по ст. ст.) 1900 года в селе Краснополье (Прайс) Новоузенского уезда Самарской губернии в семье сельского писаря. После образования немецкой автономии село вошло в состав Зельманнского кантона АССР Немцев Поволжья, а с 1941 года относилось к Ровенскому району Саратовской области. В 60-е годы ХХ века основную массу домов из Краснополья перенесли в соседнее село Хёльцель (Кочетное), так как с началом строительства Волгоградской гидроэлектростанции большая территория на левом берегу Волги была затоплена. Большое красивое село, родина А. П. Дульзона  исчезло с карты Саратовской области. Вместе с ним исчезла также деревянная католическая церковь, которая, по словам И. Шнурра, была одной из самых красивых в епархии. В церкви был установлен чудесный орган, привезенный сюда с фабрики короля органного дела Зауэра из Франкфурта на Одере [21: 272].

Данная колония была основана в 1767 году. Свое немецкое название  Прайс/Прейс она получила по имени форштегера Иоганна Прайса (Preuß/ Preiß). В копиях списков колонистов-католиков, «водворившихся в Поволжье в 1765–67 годах», снятых священником Готлибом Бератцем в начале ХХ века (1906–1907гг. и 1916 г.) с оригиналов-списков Конторы опекунства иностранных в г. Саратове по селу Краснополье за №7, обозначена семья Франца Тульзона, 40 лет, жена Сусана, 30 лет и дочь Доротея, 14 лет. «Католики, Курмейнск[ой] пров[инции], дер. Бомершгейм, каменщик». В списках, обработанных самим А. П. Дульзоном в тридцатые годы, даны те же сведения, однако первая буква его фамилии не д, а т –  Тульсон. Данный факт можно объяснить таким явлением, как центральнонемецкое ослабление согласных b, d, g  и p,t,k, в результате которого звонкие смычные согласные ослаблялись до глухих смычных и наоборот. Название села дано по-русски Бомершгейм и по-немецки Bommersheim.

В списке Бератца называется точная дата не только заселения Краснополья в 1767 г., но и дата прибытия сюда  семьи Тульзонов – 12 мая 1767 года. Здесь же находятся сведения о том, что получила данная семья для своего обоснования на новой земле: «1 лошадь, 45 руб., кроме того, ей было выделено 7 руб. на приобретение коровы и 7 – на «платье» [9: Л.209 об.].

Отец ученого Петр Георгов (Егорович) Дульзон родился в Краснополье 11 сентября 1864 г. Русский подданный, как и его родители и прародители, он окончил Екатериненштадтское центральное, как он сам пишет, русско-немецкое училище по специальности «письмоводство». Знал превосходно оба языка: русский и родной немецкий. Мать ученого была домохозяйкой и занималась воспитанием детей.

Андреас был шестым ребенком в семье. Его отец был глубоко верующим человеком, и поэтому, когда мальчик в 1911 году окончил в родном селе народную школу, он отправил сына учиться в Саратовскую римско-католическую семинарию для мальчиков, которая пользовалась большим авторитетом среди учебных заведений Саратова. Семинария была первой ступенью в системе подготовки пасторов.

Семинария для мальчиков в Саратове была основана в 1857 году. При ее основании было определено, что в ней ежегодно будут предоставляться места для 25 мальчиков из сословия колонистов, 12 мест для учащихся из саратовских колоний и 13 – для учеников из колоний на юге России [21: 56]. В то время, когда в Семинарии обучался Дульзон, в ней было 4 класса и 185 учащихся. С увеличением количества классов и учащихся в программу обучения были включены иностранные языки и естественные науки. Андрей Петрович позднее вспоминал, что отец руководствовался желанием сделать из него правоверного католика, «привить ему послушание и религиозные чувства», так как в детстве в высшей степени живой ребенок проделывал разные шалости, примера которым не знала история Краснополья. Но и в семинарии характер мальчика не изменился. Ежедневно, до самых Рождественских каникул, стоял он на коленях, и только угроза отчисления усмирила семинариста. Первый класс был им с горем пополам окончен.

Начался второй учебный год. Ровно через месяц после участия в диспуте на религиозную тему, где А. Дульзон защищал «антихристианскую точку зрения», он был выдворен из семинарии. Отец, раздраженный до чрезвычайности, не разрешил сыну учиться дальше. И несостоявшийся семинарист стал упорно заниматься самообразованием.

В 1915 году отец сменил гнев на милость, выделил сыну 5 рублей для продолжения обучения. Андрей поступает в 3 класс гимназии города Баронска (Екатериненштадта, Марксштадта), ныне г. Маркс. Но уже к новому году он ушел из гимназии, а весной сдал экзамены экстерном за 3 и 4 классы. В 5 классе он снова сделал попытку очного обучения, проучился почти весь год, весной отлично выдержал испытания за 5 и 6 классы. Позднее в своей биографии Андрей Петрович писал, что уход из семинарии, вынужденный четырехлетний период одиночества и стремление к самообразованию в период, можно сказать, более детства, чем юношества (с 11 до 15 лет) сформировали в нем ярко выраженную симпатию к индивидуализму и стремление к самообразованию. По его словам, это было время увлечения Макиавелли и Штерном, чтением другой литературы, не читаемой обычно в этом возрасте, полуфилософской, полурелигиозной. Так как к 1924 году он владел не только родными языками – немецким и русским, но и древними греческим и латинским, читал и писал на французском и английском языках. В статье, посвященной памяти А.П. Дульзона, в газете «Нойес лебен» говорится, что ученый знал 40 языков и обладал энциклопедическими знаниями [16].

Преподавательская деятельность и первые научные исследования

 

            Получив документ об окончании 6 классов гимназии, он возвратился в Краснополье  и до 1917 года зарабатывал на жизнь частными уроками, а затем стал учителем Краснопольской школы. А. Дульзон планировал в 1918 году сдать экзамен за среднюю школу и поступить в Саратовский университет, но осуществление этой мечты отодвинулось на годы, так как в Марксштадте экстернат к этому времени был закрыт.

Продолжая работать в школе, он овладевает приемами препарирования, изготовления скелетов, изготовления приборов для наблюдения, проведения опытов, коллекционирования, проводит  совместно с учащимися эксперименты, которые определил как «лабораторно-исследовательский метод». В результате Краснопольская школа получила коллекцию самодельных приборов для работ по физике, химии, препаратов по природоведению. Сознавая важность ориентации учителя в вопросах краеведения, он в 1919 году согласился с предложением занять должность внешкольного инструктора Ровненского уездного отдела народного образования по краеведению, чтобы иметь возможность не только пропагандировать свой метод обучения учащихся, но и собрать как можно больше краеведческих материалов. Видимо, здесь и состоялось его знакомство с доцентом, позднее профессором Саратовского государственного университета, директором Центрального музея АССР НП, создателем и руководителем Центрального бюро по изучению диалектов немцев Поволжья Георгом Генриховичем  Дингесом, которое и определило научную карьеру А. П. Дульзона.

А. Дульзон создаёт в Ровном общество по изучению местного края, дает уроки по химии и краеведению в школе II ступени, продолжает читать лекции на уездных и областных курсах для работников народного образования. Авторитет его растет. Он избирается в 1919–20 учебном году председателем Ровненского уездного правления профсоюза работников просвещения (Работпрос), в следующем учебном году становится школьным инструктором Приваленского района с целью внедрения в практику работы учителей своего уже апробированного на собственной практике метода. После ликвидации института инструкторов работал детским инспектором, а затем заведующим Краснопольским детским домом.

С 1919 по 1924 год он участвует в раскопках древних скифско-сарматских захоронений в степи на луговой стороне Волги. Судьба свела его здесь с Паулем Рау, археологом по призванию, инициатором данных археологических исследований. Но А. Дульзона уже тогда больше интересовало другое научное направление – языкознание, поэтому после шести лет участия в раскопках он выходит из этой группы и поступает на филологический факультет Саратовского университета.

В  1924 году он вновь возвращается в Ровненскую (Зельманн) семилетку, но в том же году переезжает в Покровск, ставший столицей Автономной Советской Социалистической Республики Немцев Поволжья (АССР НП), и принимает предложение поступить на службу инспектором соцвоса (социалистического воспитания) в Народный комиссариат просвещения (Наркомпрос) Республики немцев Поволжья. Анкета и биография, написанные А. Дульзоном при поступлении в Наркомпрос, как нельзя лучше раскрывают не только личность будущего ученого, но и особенности эпохи, в которой ему пришлось жить и трудиться. Определяя свое отношение к марксизму, к коммунистической партии (сразу оговоримся, что членом партии А. П. Дульзон не был), он отмечал, что с марксизмом познакомился лишь после революции и к РКП (б) подошел к 1919 году: «Но события, происходящие с крестьянством,  далеко отбросили меня от компартии, так как я жил в непосредственном и постоянном соприкосновении с крестьянством, и эти события были для меня непонятны». Далее он несколько смягчает свое заявление: «И только к 1922 году материалистическое мировоззрение, марксистское во мне определенно сложилось». Даже по тому времени эти высказывания А. Дульзона были достаточно смелыми. При приеме на службу  не был обойден и вопрос об его отношении к немецкой проблеме: «Вполне лоялен я и в отношении истории наших немцев Поволжья; и имею лишь порой известное чувство грусти и глубокого сожаления, что наша история, история немцев Поволжья, сложилась именно так, как мы ее имеем – но у меня нет больше принципиального расхождения в этом вопросе с нашей партией» [5 :91].

Конечно, данная мысль, высказанная А. Дульзоном в эпоху тотальной коммунистической диктатуры, в наши дни должна быть истолкована по-другому. Ученый немало времени отдал изучению истории немцев Поволжья, сбору материалов о первых поселенцах, работе в области изучения диалектов немцев Поволжья и поэтому предчувствовал судьбу своего народа. Очевидно, ответы не на все  вопросы удовлетворили членов комиссии, так как его политическая и культурная деятельность были оценены в 4 балла, а организационная и административная – в 3, в результате был выведен средний «удельный вес» в 3,5 балла [5: 92].

В голодном 1921 году его семью постигло большое несчастье:  родители умерли от голода. В том же году он познакомился со своей будущей женой Викторией Осиповной (Иосифовной), урожденной Глок, 1900 года рождения. В то время она была воспитателем детского дома. Виктория стала другом и единомышленником мужа. Вместе с мужем она участвовала во всех экспедициях, организованных Георгом Дингесом, о чем сохранилась запись в докладной, поданной Г. Дингесом на имя руководства Саратовского университета.

В семье Дульзонов 20 июля 1922 года родилась дочь Эрика, через два года появилась на свет вторая дочь Эрна. Затем родились сыновья Куно и Альфред. После смерти родителей А. П. Дульзон взял в свою семью младшую сестру Марту. Описывая свое материальное положение, Дульзон отмечал: «…Имею одну корову и являюсь совладельцем с братом и тремя сестрами дома и конюшни, другого имущества не имею…». Даже обремененный семейными заботами, он не оставлял мысли о дальнейшем образовании. В ноябре 1924 года поступил на 1 курс физико-математического отделения педагогического факультета Саратовского университета, продолжая работать инспектором Наркомпроса [11: Д.97 Л. 1-3]. В 1925–26 учебном году он проверяет работу целого ряда кантонных отделов народного образования. Справки, составленные им, отличаются широтой охвата проблемы, глубиной анализа [11: Л. 30].

Вскоре А. Дульзон под влиянием Г. Дингеса перешел на отделение немецкого языка и литературы университета. С первых дней пребывания в университете А. П. Дульзон проявил интерес и склонность к научной работе. Вскоре он становится не только учеником, но и ближайшим помощником и сподвижником Г. Г. Дингеса по научной работе в самом университете и в Центральном бюро по изучению диалектов немцев Поволжья, созданным Г. Г. Дингесом в 1925 году. В отчете комиссии по научному изучению диалектов за 1925/26 учебный год Г. Дингес отмечал, что в создании словаря поволжско-немецких говоров участвовали добровольцы-собиратели, в том числе по селу Прайс студент-филолог А. Дульзон [11: Л. 24 об.]. В 1927 году он становится заведующим немецким отделением Саратовского рабфака [11: Л. 20]. Учитывая трудное материальное положение студентов рабфака, А. Дульзон добивается выделения им из резервов Президиума Центрального исполнительного комитета АССР НП 4 стипендий по 40 рублей ежегодно для наиболее способных студентов немецкого отделения «в честь 10-летия основания первого рабочего факультета в СССР».

В феврале 1928 года он становится одним из учредителей общества научного изучения истории и культуры Республики немцев Поволжья, среди которых Г. Дингес, Э. Дингес, П. Рау, Э. Гуммель, Г. Шнайдер, И. Шваб, Д. Шмидт, А. Лонзингер, И. Фрей, Вегеле, Каппес, Пронь и Константинов. На заседании учредителей 12 февраля 1928 г. был принят Устав, но работать энтузиастам пришлось недолго [9: Л. 130]. Следует заметить, что одновременно в 1930–1932 гг. Дульзон руководил также этнографическим отделом Центрального музея АССР НП.

Высказанная Г. Дингесом критическая мысль о невозможности правильных выводов о процессе и результатах смешения островных диалектов без учета первоначального лингвогеографического состава поселенцев заставила молодого ученого направить основную часть своих усилий на восстановление исторического прошлого своего народа, на детальную и кропотливую работу по воссозданию списков первых поселенцев по всем «материнским» колониям. Лишь на их основе он затем перешел непосредственно к лингвистической стороне данной проблемы – описанию самих говоров. В архивном фонде профессоров Г. Дингеса и А. Дульзона в Энгельсе хранятся 5 томов с именами первых поселенцев, которые были восстановлены А. Дульзоном. И лишь на основе данных откорректированных списков он начал строить свои дальнейшие исследования диалектов.

 

Кандидатская диссертация и участие в работе

«Языковой комиссии»

 

            В кандидатской диссертации, защищенной незадолго до ареста в марте 1934 года и посвященной говору с. Альт-Урбах, «Альт-Урбахский диалект (проблема языкового смешения на материале диалектов немцев Поволжья)» А. П. Дульзон подробно останавливается на методике обработки языкового материала и приводит список «расшифрованных» после русских писцов немецких населенных пунктов, названия которых они записывали так, как слышали. К сожалению, работа по корректуре названий населенных пунктов, из которых на Волгу прибыли немецкие переселенцы, не была закончена. Ее завершил уже в наши дни И. Плеве. Он подготовил также списки первых поселенцев, которые опубликованы в Германии в 1999, 2001 и 2005 году [18,19,20].

После окончания университета в 1929 году А.П. Дульзон поступает в Московский институт аспирантуры, который заканчивает в 1932 году с присвоением ему звания доцента по общему языкознанию и германистике.

Будучи уроженцем села Прайс, А. П. Дульзон уделял значительное внимание говору и истории родного села. В рукописном виде уже в 1925 году появляется работа «К истории села Прайс» (Zur Geschichte von Preiß), чуть позже, в 1926 г. – «К этнографии села Прайс» (Zur Volkskunde von Preiß), а затем в 1928 г. делается первая попытка научного описания говора (Die Mundart von Preiß. Beschreibung), превратившаяся к 1938 году в докторскую диссертацию, а также составляется словарь говора села Прайс (Wörterbuch der Preißer Mundart). В 1929 г. в продолжение этой темы появляется еще одна разработка под тем же названием (Die Mundart von Preiß: Laut-, Wort- Satzlehre). Все перечисленные работы не были опубликованы, но получили свое логическое завершение в уже упомянутой докторской диссертации, итоговая статья по которой (последняя статья в СССР, завершающая целый период в советской немецкой диалектологии) появилась в Известиях АН СССР в марте 1941 года [2: 82–96]. Профессор Виктор Максимович Жирмунский, который был членом Академии наук СССР, отметил, что благодаря своим исследованиям диалекта села Прайс Дульзон вошел в число ведущих советских германистов [13:156].

В работах по диалектологии немцев Поволжья А.П. Дульзон дает подробное лингвистическое описание отдельных говоров целого ряда колоний (Марксштадт, Гуссенбах, Фрезенталь), уделяя огромное внимание социолингвистической стороне вопроса. Кроме данных сёл, А. Дульзон собрал материал ещё по говорам 300 немецких сёл на Волге. Следует заметить, что он сам посетил все эти сёла. Материал был собран и обобщен в обширной картотеке. Однако данные сёла были в языковом плане не так интересны, как его родное село Прайс, в котором жили потомки переселенцев из 129 мест Германии, Австрии, Лотарингии и Люксембурга. Следует заметить, что несмотря на то, что лишь четверть населения были потомками выходцев из Гессена, в колонии Прайс утвердился гессенский диалект, правда, с небольшими отклонениями и элементами других диалектов.

Помимо этого, А. Дульзон  активно сотрудничает с Центральном бюро по изучению диалектов немцев Поволжья. При исследовании немецких диалектов Дульзон обращает внимание на их взаимодействие с другими языками на территории АССР НП и, в частности, с украинскими говорами. По результатам этой работы в 1927 г. опубликована его статья «К характеристике украинских говоров республики немцев Поволжья». Дульзон подбирает материал и публикует статью «Французы в волжско-немецких колониях». Помимо работ по диалектологии ему  принадлежит ряд статей по этнографии. В этом плане интересна его работа «Страстная неделя и Пасха в обычаях и традициях поволжских немцев» [8].

Целый пласт материалов был собран и частично опубликован А. Дульзоном по фольклору. В 1933 году вышла из печати глава «Фольклор» из книги «Literaturbuch» (г. Энгельс). Ученый собрал и обработал пословицы, поговорки, загадки, рифмовки, а также свадебные обряды в стихах и прозе, записанные в селе Красный Яр, рецепты и советы по народной медицине.

Не избежал А.П. Дульзон и участия в модном тогда течении по реформированию немецкого языка. Его статья «Zur Frage: Reform der deutschen Rechtschreibung» (К вопросу реформы немецкого правописания), появившаяся в 1926 году, перекликается с подобными работами Б. Бартельса (1925) и А. Штрёма (1931). Став после ареста Г. Дингеса во главе Бюро, переименованного вскоре в Языковую комиссию, А. П. Дульзон ставит перед коллегами задачу по созданию «нового советского немецкого языка на базе языка немецкого пролетариата».

В Литературной энциклопедии, изданной в 1934 году, деятельность по созданию нового пролетарского немецкого языка была подвергнута острой критике. В статье, в частности, говорилось, что «… предложение профессора А. Штрёма по созданию особого советского немецкого языка и введению новой немецкой орфографии в СССР привело бы на практике к дальнейшей изоляции немецкой деревни, к сокращению и ограничению влияния советской литературы, к ее самоустранению от борьбы коммунистической партии Германии и потере ее интернационального содержания». На конференции советских немецких писателей в марте 1934 года А. Штрём и его коллега, также профессор Одесского пединститута Р. Миквиц были подвергнуты резкой критике. Оба были вскоре арестованы, брошены в лагерь, где и скончались в разное время.  Из-за изменения внутренней политики страны и как одной из ее составных частей языковой политики попытки Комиссии, возглавляемой А. Дульзоном, по реформированию языка были преданы забвению, исследование немецких диалектов было приостановлено, а работа Комиссии направлена на изучение языков народов, населявших АССР НП.

Начало репрессий против диалектологов

 

            Именно на рубеже 20-х–30-х годов в стране разворачивается борьба с «национализмом» на всех направлениях. 24 февраля 1933 г. состоялась конференция на тему «Языковая политика республики немцев Поволжья», на которой с резкой программной речью выступил комиссар по народному образованию республики А. Вебер. В ней он, в частности, сказал: «Языкознание является у нас крайне запущенной областью и до недавнего времени было отдано на откуп национал-демократическим элементам – т.н. «Диалектологам»!… Местные националисты направляют свои усилия исключительно на исследование диалектов, пропагандируя и идеализируя их. Дингес, один из национал-демократических языковедов, пропагандировал вполне открыто индогерманскую (фашистскую) теорию языка» [15].

Столь серьезное по тем временам обвинение не могло не принести за собой и оргвыводов для «национал-демократических» диалектологов. Деятельность комиссии была прекращена, имя ее создателя Г. Дингеса перестало упоминаться, а А. Дульзон  вскоре после защиты диссертации был арестован. К этому времени Дульзон был доцентом Немецкого пединститута в г. Энгельсе, куда был приглашен на работу Г. Дингесом. Дульзон был автором шести  школьных учебников и школьных программ по немецкому языку. Cреди них «Grammatik der deutschen Sprache» части 1 и 2 (Энгельс 1933‒34), «Morphologie» (1938). Кроме того, в 1927 году в журнале „Schulblatt“ он публикует аналитическую статью „Zur Frage der Erstellung einer deutschen Fibel“ («К проблеме создания немецкого букваря») и целого ряда других. Его главная административная работа – заведующий немецким отделением рабфака [12: Л. 93].

При аресте А. Дульзону инкриминировали «антисоветскую пропаганду», участие в немецко-фашистской организации на территории Саратовской области, пропаганду идей фашизма, вербовку новых членов организации, создание фашистских ячеек, налаживание связи с контрреволюционными фашистскими организациями, выпуск контрреволюционных листовок…».

В документах Немецкого пединститута была обнаружена интересная запись: «В результате недостаточной большевистской бдительности мы имеем ряд случаев протаскивания национальных и фашистских идей в преподавании. Также имелись случаи классово-враждебных выпадов со стороны классово-враждебных элементов  из среды студенчества. Доцент языка Дульзон (в настоящее время арестован) пропагандировал диалекты вместо критики индоевропейской теории – расовая теория языка. То же пытался сделать его наследник Тиде (уволен) и др.»

Во время ареста А. П. Дульзону припомнили его связь с Г. Г. Дингесом, на допросах не раз обращались к их отношениям, связям. Ученый не отрицал дружбы, взаимопонимания и тесного сотрудничества с Г. Г. Дингесом. Признавал, что, возможно, в Саратовском университете Дингес проводил идеалистические теории, считая, что учение Маркса‒Энгельса‒Ленина не имеет ничего общего с лингвистикой, но такое же мнение имел и Дульзон. Следствие по делу А. П. Дульзона, Р. А. Рейса, А. Эмиха и др. продолжалось почти год. Особое совещание при НКВД СССР в своем решении от 28.01.1935 г. приговорило Дульзона А. П. к 3 годам лишения свободы за «антисоветскую, контрреволюционную, фашистскую» деятельность с отбыванием заключения в исправительно-трудовом лагере и постановило отправить его с первым отходящим этапом в г. Свободный в распоряжение начальника УПР Бамлага НКВД и взять на особый учет.

Однако 23.03.1935 г. дело в отношении А. П. Дульзона и Р. А. Рейса пересматривается, и они освобождаются из-под стражи, «прервав отбывание наказания до особого распоряжения». При проверке дела в 1958 году некий старший лейтенант КГБ Иванов оставляет в нем запись о том, что «обвиняемые были осуждены обоснованно, и их антисоветская деятельность следствием 1934 г. достаточно подтверждена». Приговор был оставлен без изменения. А. П. Дульзон был реабилитирован лишь 9 августа 1989 г. – через 16 лет после смерти.     Даже после своего ареста и освобождения А. П. Дульзон продолжал мужественно работать по теме, однако практически все его работы, за исключением упомянутой статьи [2], оставались в форме рукописей, большая часть из них считалась утраченными.

После освобождения в 1936 году он был принят на работу в Саратовский педагогический институт. В штатном расписании на 1 января 1937 года доцент А. П. Дульзон уже введен в основной штат профессорско-преподавательского состава. В следующем году он исполнял обязанности заведующего кафедрой немецкого языка, в 1940 – обязанности профессора, а затем получил звание профессора Саратовского государственного педагогического института. 26 марта 1941 года ученый последний раз выступил с докладом  на научной конференции пединститута на тему «Развитие аналитических форм склонения в современных германских языках».

 

Депортация и начало нового направления

научных исследований

Война с Германией прервала творческую деятельность А.П. Дульзона, на несколько лет вырвала его из мира науки. 1 сентября 1941 года последовал приказ № 134-а по Саратовскому пединституту, согласно которому, из института были отчислены все работники немецкой национальности и среди них А. П. Дульзон. Мотивировка: «… статья 47 КЗОТ с выдачей компенсации за неиспользованный отпуск и двухмесячного выходного пособия». Так закончился поволжский период жизни этой многосторонней личности, которую отличали огромная трудоспособность и серьёзные исследовательские работы в области диалектологии, фольклора, этнографии и археологии. Депортация означала для А. Дульзона не только утрату своей малой родины на Волге, но и естественного объекта исследования, а также потерю своей картотеки, на которую он затратил столько сил и времени. Для доктора филологических наук, профессора А. П. Дульзона началось время скитаний, а затем с декабря 1941 года работа доцентом кафедры немецкого языка в Томском пединституте, смена темы исследований, признание в мире науки как специалиста в области кетского языка и других языков коренных народов Сибири. О продолжении изучения немецких диалектов по вполне известным причинам нечего было и думать.

Однако исследователь А. Дульзон не думал прекращать свою научную работу. Он начал изучать языки коренных народностей Сибири. Прежде всего, его интересовал язык селькупов (остяков‒самоедов), численность которых к 1959 году составила всего около 3800 человек, язык чулымских татар, малочисленной народности, проживающей на реке Чулым и его притоках, язык которых относится к тюркской группе, и язык кетов, народности, насчитывавшей в 1959 году всего 1019 человек и проживающей на Енисее. Данные народности находились практически на грани вымирания. Одной из причин было их дисперсное расселение по огромной территории Сибири. Дульзон составил словари селькупского, чулымско-татарского и кетского языков. Селькупский словарь содержит 90000 слов и выражений. Особое признание получили его публикации по языку кетов; в места их проживания Дульзон предпринял восемнадцать экспедиций. Здесь ему пригодились навыки археологической работы, которые он приобрел в молодости на Волге. Дульзону удалось сделать открытия, которые заставили ученых пересмотреть сделанные ранее выводы. Он нашел доказательства тому, что керамика и определенные орнаменты, которые до этого датировались более древним периодам, в действительности относятся к XVI – XVII векам. В раскопках древних захоронений, которые некоторые ученые относили к каменному веку, он нашел монеты, относящиеся к XVII веку. Данные открытия стали сенсацией в мире науки. Так пришло признание в новой отрасли науки – в области языков коренных народов Сибири – и присуждение Государственной премии СССР [13:155‒157], [16;17].

А. Дульзон умер 15 января 1973 в Томске. Его дочери Эрике и сыну Альфреду удалось сохранить архив и ценнейшую библиотеку отца. К научному наследию ученого относятся 150 работ, среди них 17 учебников для школ и вузов.

В Государственном историческом архиве немцев Поволжья (ОГУ ГИАНП) в г. Энгельсе в 1996 году создан объединенный архивный фонд ученых Г. Дингеса и А. Дульзона, который систематически пополняется. Этнолингвистические исследования А. П. Дульзона проанализированы и изложены в книге «Этнолингвистические исследования А. П. Дульзона», изданной в издательстве Саратовского государственного университета имени Н. Г. Чернышевского в 2011 году [7].

Библиографический список

 

  1. Галкина, Т. В., Осипова О. А. А. П. Дульзон: Лингвист, археолог, этнограф: К 95-летию со дня рождения. Томск, Том. гос. пед. ин-т, Том. отд. Рус. геогр. о-ва, Топоним. комис. – 1995. – 74 с.
  2. Дульзон А. П. Проблема скрещения диалектов по материалам языка немцев Поволжья. // Известия Академии наук Союза ССР. Отделение литературы и языка. 1941 № 3. с. 82–96.
  3. Дульзон А. П. Былое расселение кетов по данным топонимики. Географические названия // Вопросы географии. Сб. N 58. М., 1962. С. 50–85.
  4. Дульзон А.П. Кетский язык. Томск: Изд-во ТГУ, 1968.
  5. Ерина Е. М. Андрей Петрович Дульзон // Ерина Е. М. Очерки истории и культуры немецкой автономии на Волге.  Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1995. 112 с.
  6. Лингвистический энциклопедический словарь М., 1990.
  7. Минор А. Я. Этнолингвистические исследования А. П. Дульзона. Изд-во СГУ. Саратов. 2011.  204 с.
  8. Обычаи поволжских немцев/ Sitten und Bräuche der Wolgadeutschen. / Авт.-сост.: Е. М. Ерина, В. Е. Салькова. – М.: Готика, 2001. – 104 с.
  9. ОГУ ГИАНП.  Ф. 1821. Оп.1, Д. 55. Л. 1–27. Материалы к статье «Описание свадебных обрядов в немецких селах Поволжья в стихах и прозе», собранные А. П. Дульзоном (1930 г.).
  10. ОГУ ГИАНП.Ф.1831. Оп. 1. Д. 242-243.
  11. ОГУ ГИАНП. Ф. 880. Оп.1. Д. 23. Л.105-106
  12. ОГУ ГИАНП. Ф. 0849. Оп.1. Д. 1042. Л. 93
  13. Hagin M. Namhafte Wolgadeutsche // Heimatbuch der Deutschen aus Russland 1973–1981. Stuttgart, 1982. S. 150 – 161.
  14. In den Tiefen der Urgeschichte. Professor Andreas Dulson zu Ehren //Neues Leben Nr. 6, S. 7, 10. 4. Februar 1970.
  15. Nachrichten. 1933
  16. Neues Leben. Nr. 3. S. 15. 17. Januar 1973. Andreas Dulson.
  17. Neues Leben. N 3. S.15.1973
  18. Pleve I. Einwanderung in das Wolgagebiet 1764–1767. Band 1. Kolonien Anton – Franzosen. Göttingen, 1999.
  19. Pleve I. Einwanderung in das Wolgagebiet 1764–1767. Band 2. Kolonien Galka – Kutter. Göttingen, 2001.
  20. Pleve I. Einwanderung in das Wolgagebiet 1764–1767. Band 3. Kolonien Laub – Preuß. Göttingen, 2005.
  21. Schnurr J. Die Kirchen und das religiöse Leben der Russlanddeutschen. Katholischer Teil. 2. überarbeitete und erweiterte Auflage. Selbstverlag Joseph Schnurr. Stuttgart. 1980.– 415 S.

 

Александр Яковлевич Минор, кандидат филологических наук, доцент, заведующий кафедрой немецкого языка и методики его преподавания Саратовского государственного университета имени Н. Г. Чернышевского (факультет иностранных языков и лингводидактики).
E-Mail: a-minor27@yandex.ru
Елизавета Моисеевна Ерина, заслуженный работник культуры России.
Тел. сл.: (8453) 56-89-24 (факс), 55-67-88; E-Mail: archive@engels.san.ru
§231 · By · Апрель 15, 2014 ·


"Гуманитарный научный журнал" | ЦНИИ "Парадигма"

Прием пожертвований на развитие проекта