Г.И. Щербакова

 

Журналистика, вступая в диалог с обществом, всегда берет на себя нравственные обязательства, во-первых, потому что именно она является инициатором диалога, а во-вторых, стремление к интеллектуальному взаимодействию предполагает наличие цели высказывания, достойной общественного внимания. Чрезвычайно важным нам представляется проанализировать для полноты картины историко-общественного процесса в России, который отразился, в том числе, на отечественной журналистике, историю становления консервативной прессы России как выражения социальных настроений определенных социальных групп, а также историю взаимодействия либеральной или революционно-демократической и консервативной неправительственной прессы.

Одним из самых ярких, почти плакатно пугающих своим консерватизмом  редакторов и журналистов был  князь  Владимир Петрович Мещерский (11. 01. 1839. Санкт-Петербург — 10. 07. 1914. Царское  Село), который не иначе как совокупно с титулом упоминается во всех историко-литературных справочниках, что изначально нацеливает на ироническое восприятие его деятельности, т.к. в журналистике, как свободной творческой деятельности, титул не имеет ни малейшего значения.

Родители Мещерского принадлежали к родовитой знати (Мещерские были рюриковичами), а также к ближайшему окружению А.С.Пушкина. Они всегда представлялись сыну образцами настоящего дворянства, он посвятил им немало задушевных слов в своих воспоминаниях. Его мать, Екатерина Николаевна, была дочерью историографа, журналиста и писателя Н.М.Карамзина, чей образ культивировался в семье и чьи взгляды историка — государственника существенно определили формирование жизненных правил и политических принципов всех представителей семьи. Брат Мещерского, Александр, занимал высокие административные должности в Москве. С раннего детства князь Мещерский был окружен политической и литературной элитой своего времени. В доме родителей часто бывали П.Вяземский, Ю.Самарин, Ф.Тютчев, П.Плетнев, И.Тургенев.

Владимир Мещерский получил воспитание  в императорском училище правоведения, где воспитывался вместе с наследником престола великим князем Николаем Александровичем, умершим в молодые годы. Служебную карьеру князь начал полицейским стряпчим и уездным судьей в Санкт-Петербурге, затем был чиновником особых поручений при министре внутренних дел. С 1870 г. до самой смерти он был причислен к Министерству просвещения. Литературную и журналистскую деятельность он начал в конце 1850-х гг., дебютировал как публицист в «Северной пчеле», продолжил в «Московских ведомостях», «Русском инвалиде»  и других официозных изданиях. С 1871 г. был редактором-издателем «Гражданина», который имел ярко выраженный реакционный характер,  кроме него издавал журнал «Добро», который потом преобразовал в «Гражданин» и «Дружеские речи». Также Мещерский выступал как драматург и романист, его перу принадлежит серия сатирических романов из великосветской жизни общества под псевдонимом КВМ: «Один из наших Бисмарков», «Граф Обезьянинов на новом месте», «Женщины из петербургского большого света», «Хочу быть русской». Написал антинигилистический роман «Курсистка». Мещерскому принадлежат публицистические сборники «Речи консерватора» (1876), «Очерки нынешней общественной жизни в России» (СПб,1868), «В улику времени» (СПб,1879) и др.

Время литературно-журнального дебюта князя было драматичным, т.к. пришлось на исторический перелом. Раскололись редакции прежде единых коллективов, например, авторы «Современника» оказались рассредоточенными по нескольким журналам. Появились издания, имеющие сходную идейную платформу и потому ожесточенно борющиеся между собой за читательскую аудиторию (например «Голос» А.Краевского и «Санкт-Петербургские Ведомости» при М.Корше). Появились консервативные издания, как журнального, так и газетного типа  («Гражданин», «Московские ведомости», «Русский вестник»); пережив трансформацию возродились редакции демократических журналов – таковыми стали «Отечественные записки» и «Дело». Правительство во второй половине 1860-х гг. продолжало ранее взятый курс на реформы, которые будучи либеральными по «букве закона», принимались без общественного обсуждения и при всей своей прогрессивной нацеленности не вызывали в обществе ни благодарности, ни понимания. Их эффект был еще не виден, и они только больше раскалывали общество, которое к тому же было деморализовано наступившей всеобщей дисгармонией. Ситуацию хаоса запечатлевали в своих произведениях писатели и публицисты, классическим примером стало начало «Анны Карениной»: «Все смешалось в доме Облонских». В обществе происходило падение моральных устоев, что вело к росту преступности и увеличению числа форм девиантного поведения, примером какового в начале 1870-х годах стала эпидемия самоубийств среди молодежи, трагично отреагировавшей на отсутствие гармонии и толерантности в окружающем мире. В различных социальных и профессиональных группах накапливалась отрицательная энергия эгоизма, препятствовавшая пониманию и установлению диалога. Именно об этом писал Н.С. Лесков Ив. Аксакову от 5.12.74: «Общий эгоизм страшен безмерно, и ему мы обязаны нашею страшною цифрою самоубийств». Чуть ранее в письме собрату по перу и по журналистской деятельности А.Ф. Писемскому он отмечал дегуманизацию России как страшную тенденцию: «Родина же наша, справедливо сказано, страна нравов жестоких, где преобладает зложелательство, нигде в иной стране столь не распространенное; где на добро скупы и где повальное мотовство: купецкие дети мотают деньги, а иные дети иных отцов мотают людьми, которые составляют еще более дорогое достояние, чем деньги (письмо А.Ф. Писемскому от 15.9.1872)[1]. Эта же тема была самокритично развернута в «Дневнике» А.С. Суворина: «Мир перестраиваем, судим и рядим, а дети остаются одни, со своим разумом, с отсутствием опыта. Не умеем воспитывать близких себе, а хотим воспитать и перестроить мир. Это ли не насмешка над самими собою. Упрекая наших детей в эгоизме, мы не замечаем, что сами величайшие эгоисты. И государство поступает так же. Оно ужасный эгоист и совсем пренебрегает воспитанием граждан»[2].

Раскол внутри журналистского сообщества иногда подогревался сверху: правительство использовало тактику «разделяй и властвуй», создавая нездоровую конкуренцию между изданиями: одни находили покровителя в высших сферах (как, например, «Голос» А.А. Краевского), следствием чего являлись  регулярные субсидии, преимущество в доступе к общественно-значимой информации, налоговые льготы и проч., а другие, как например, «Новое время» А.С. Суворина в первые годы издания, наоборот, подвергались различным репрессивным мерам. Все это усиливало недружественную обстановку в профессиональной группе, мешало формированию солидарности в ней.

Общепризнанной стала власть журналистики: Победоносцев называл ее «самой ужасной говорильней, которая во все концы необъятной русской земли, на тысячи и десятки тысяч верст разносит хулу и порицание на власть, посевает между людьми мирными и честными семена раздора и неудовольствия, разжигает страсти, побуждает только к самым вопиющим беззакониям». В книге Константина Победоносцева «Московский сборник», выпущенной в 1896 году, есть такие строки о печати: «Значение печати громадное и служит самым характерным признаком нашего времени, более характерным, нежели все изумительные открытия и изобретения в области техники. Нет правительства, нет закона, нет обычая, которые могли бы противостоять разрушительному действию печати в государстве, когда все газетные листы изо дня в день, в течение годов повторяют и распространяют в массе одну и ту же мысль, направленную против того или другого учреждения».[3]

Мещерский с гордостью называл себя консерватором.  Он предпринял издание газеты-журнала «Гражданин» с целью аккумуляции консервативных идей той части привилегированного русского общества, которая была недовольна результатами реформ Александра II. Консерватизм сформировался в конце XVIII в. как реакция на идеологию эпохи Просвещения. Среди его установок следует выделить антирационализм; обоснование традиционной социальной иерархии; признание несовершенства человеческой природы и вследствие этого обязательность усмиряющей и цивилизирующей роли церкви, семьи, школы; культ сильного государства; отрицание революционных переворотов, признание лишь осторожных перемен; приоритет целого (государства, народа, нации) перед частью (сословием, индивидом).[4] Стоит обратить внимание на один из перечисленных принципов – «отрицание революционных переворотов, признание лишь осторожных перемен». Именно эту идею и пытался донести до властных структур и всего общества князь Мещерский как публицист.

Поэт и бывший товарищ министра народного просвещения П. А. Вяземский предупреждал его, что данный проект не встретит общественной поддержки, и Мещерскому придется «пройти сквозь строй», отстаивая свои убеждения. Письмо Ф.И. Тютчева князю Мещерскому за 3 марта 1872 года объясняет причины резкого отношения коллег-журналистов  к детищу Мещерского: «Я с любопытством продолжаю изучать глубоко личное отношение нашей журналистики к вам. Все, как те, так и другие, хорошие и плохие, придерживаются одного и того же тона. В нем сквозит определенная досада, что ваша позиция дает вам возможность быть искренним и серьезным либералом без малейшей революционной закваски. Этого-то лучшие из ваших собратьев по печати вам не прощают…».[5]

Однако и противоположная сторона не оценила устремлений князя уравновесить литературно-политический баланс. В воспоминаниях князя Мещерского есть любопытное упоминание о реакции на решение издавать печатное издание. «В тоне, с которым Государь спросил: «Ты идешь в писаки?» — я слыхал не только отсутствие чего-либо похожего на поощрение, но отголосок насмешливого пренебрежения и, во всяком случае, полное признание ненужности того дела, с его точки зрения, на которое я решился посвятить свою жизнь».[6] Одно слово «писаки» дает представление об отношении к публицистике, какое было в привилегированном обществе. Избирая это путь, Мещерский прекрасно понимал, что отныне быстрый карьерный рост для него невозможен. Чего стоит только поставленный министром внутренних дел А.Е. Тимашевым перед ним выбор:  продолжать службу в ведомстве или издавать «Гражданин». Однако, родство с великим литературным деятелем – Н.М. Карамзиным, опыт сотрудничества со многими печатными изданиями в недавнем прошлом и общественный темперамент привлекали Мещерского больше, нежели перспектива подъема по карьерной лестнице. Несмотря на предупреждения и явно высказанное неодобрение Александра II, считавшего журналистику недостойным дворянина делом, Мещерский сформировал редакционный круг, куда вошли литераторы, близкие славянофилам, Т. Филиппов, Н. Страхов, и деятели консервативно-патриотического движения: Вас. Немирович-Данченко и К. Победоносцев.

Главное дело всей жизни Мещерского — периодическое издание «Гражданин» (1871- 1914) — заявлен как «газета-журнал политический и литературный», был еженедельным, выходил по воскресеньям. В. П. Мещерский,  который стал основателем журнала и руководил изданием с самого начала, официально стал издателем-редактором только с 1882 г, т.к. ранее не имел права именовать себя таковым из-за нахождения на государственной службе. В своих воспоминаниях Мещерский с грустно-иронической улыбкой писал, что журналистика стоила ему придворной карьеры. Издание В. П. Мещерского имело сложную цензурную историю, которая опровергает устоявшийся в истории журналистики штамп о благоволении власти изданиям консервативного толка.

В конце  1872 г. редактором журнала – газеты «Гражданин» был приглашен и утвержден цензурой Ф. М. Достоевский, который уже имел значительный опыт издательской и журналисткой деятельности  в журналах «Век» и «Эпоха». Достоевский стал к тому времени известным писателем, автором нескольких романов, имевших большой общественный резонанс. С 1872 г. начинается усиление внимания цензуры к публицистике «Гражданина». Спустя некоторое время Достоевский покинул издание, опасаясь, что его присутствие как политически неблагонадежной личности, погубит молодое издание, однако теплые отношения Мещерский сохранял до смерти писателя, которого считал своим духовным наставником.

Свою идейную программу Мещерский изложил в программной статье «Вперед или назад», опубликованной во втором номере «Гражданина» за 1872 г. и призывавшей поставить «точку к реформам». После этого за князем Мещерским закрепилось прозвище «князь Точка», а сам он был признан общественностью ретроградом. На самом же деле автор всего лишь призывал к осторожности в движении вперед. «К реформам основным надо поставить точку, ибо нужна пауза, пауза для того, чтобы дать жизни сложиться».[7]

Постепенность, неспешность, пауза в действиях по реорганизации государства нужна была, по его мнению, еще и в связи с особенностями русского сознания. Много путешествуя по России, наблюдая за жизнью людей, Владимир Петрович Мещерский знал и чувствовал, что коренные изменения, направленные на улучшение положения в стране, следует проводить не разом, одним махом, а аккуратно, постепенно, считаясь с инертностью сознания, психологии и экономического уклада. К таковым особенностям русского менталитета можно отнести политическую пассивность, индифферентизм, апатию. Вялость в принятиях решений, отказ от самостоятельного управления страной – все это сложилось в традицию веками царившей монархией. Поэтому и резкая смена государственного порядка, внезапное изменение устоев и основ общества могут привести не к положительным изменениям, как этого хотят реформаторы, а к разрушению России. Это связано с еще одной особенностью российского сознания – боязнью резких изменений, масштабных реформ. В сознании граждан политический консерватизм отождествляется прежде всего с реакционными политическими установками, со страхом и нежеланием реформ, любых радикальных перемен.[8]

На страницах своего журнала Мещерский делал критический акцент на негативных последствиях реформ 1860-х г., довольно пристрастно демонстрируя ошибки в деятельности земства, суда присяжных, перекосы современной образовательной системы либо  крестьянского самоуправления. Особым вниманием Мещерского — редактора и публициста пользовалось состояние русской армии, внешняя политика России на Балканах и Кавказе, провал российского дипломатического корпуса после успешного хода военных операций на Балканах 1877-1878 гг., коррупция правоохранительной системы.

Мещерский осторожно пытался распространить критику и на монарха; осторожно, потому что боялся окончательно расшатать покачнувшийся авторитет правящей династии. Он неоднократно писал об ответственности первого лица государства перед народом и историей, нередко прибегая к приему исторических параллелей, о чем свидетельствует публикация от 16 апреля 1873 года «Император Вильгельм», поводом к написанию которой  послужил приезд в Петербург упомянутого политического деятеля. Текст начинается с констатации актуального события: «Сегодня Петербургу выпадает на долю встречать и приветствовать 76-летнего старца, императора Вильгельма». Описание личности императора и его заслуг, а также выявление черт характера, которые делают человека достойным звания императора, являются прологом к нескольким целям: во-первых, показать императора Вильгельма не только правителем, заслуживающим всяческого уважения, но и высоконравственным человеком: «В этом приеме политика может не присутствовать, но зато в нем может заключаться прекрасная и высоконравственная мысль: почтить в императоре монарха, сумевшего в самые славные минуты своего царствования не позабыть, что он прежде всего христианин своей церкви, гражданин своего государства и солдат своей армии». Приведенный отрывок показывает, что князь Мещерский указывает на то идеальное сочетание, которое, по его мнению, должно присутствовать не только в каждом государственном деятеле, но и в каждом человеке вообще. Называя императора Вильгельма монархом, который «знает одно только главное нравственное начало: долг свой», В.П. Мещерский использует это как повод для размышлений о низком уровне нравственности в русском обществе, поэтому, считает автор, очень важно, чтобы монарх любой страны обладал теми качествами, что присущи императору Вильгельму. «В наш век, когда нравственные и религиозные начала расшатаны во всех государствах и во всех слоях общества, и сверху более чем снизу, видеть монарха, который посреди самых обольстительных искушений власти и славы не изменяет своему нравственному долгу ни на йоту – есть зрелище глубоко назидательное и высоко отрадное для всего человечества!». Говоря обо «всех государствах» и «всех слоях общества», князь Мещерский, конечно же, в первую очередь, имеет в виду Россию. Настоящее и будущее России, ее нравственный и духовный уровень, выполнение своего долга каждым живущим в стране для процветания ее – главное и основное, что волновало князя В.П. Мещерского как гражданина, редактора и публициста, потому как во всех своих публикациях он неизменно затрагивал проблему нравственности и духовности.

После гибели Александра II 1 марта 1881 г., изменилась не только общественная обстановка: изменилось общественное мнение и отношение  к критике правительства. Та часть общества, которая ранее критиковала правительство с правых позиций, почувствовала необходимость консолидации перед лицом нараставшего революционного движения, что отразилось в редакционной позиции «Гражданина». В.П.Мещерский не просто симпатизировал лично Александру III, но и был лично близок императору по юношескому периоду, а его связывали дружеские отношения с некоторыми деятелями новой администрации, поэтому его оценка их деятельности стала более лояльной. Соответственно цензура либеральнее относилась к обновленному «Гражданину». Более того, с 1881 г. начинается субсидирование  издания Мещерского правительством. Редактор «Гражданина» имел большие связи в придворных и правительственных кругах, особенно во второй период деятельности, при Александре III, про него шутили, что он всю жизнь вращался среди министров; это позволяло ему оперативно узнавать и оглашать в печати малоизвестные факты внутренней и внешней политики, придворной жизни, на чем базировался интерес к нему читательской группы, зависимой от текущей политики или идейно  сориентированной  на дореформенное прошлое. По признанию редактора «Гражданина», журнал служил для него барометром политической погоды: «когда усиливалось политическое брожение, подписка падала, когда усиливалась власть – подписка росла». По его наблюдению, на следующий год после гибели Александра II подписка дала самый высокий прирост, что убедило его в страхе общества перед революционным террором и желании твердой власти. Мещерский называл себя защитником монархии и русского народа, был вхож в императорскую семью, имел личные контакты с императором Александром III, который читал «Гражданин» и признавался, что находит там немало интересного, а иногда и полезного. Воспользовавшись одной из аудиенций, Мещерский задал  вопрос о степени своей редакторской и журналистской свободы в «Гражданине», на что получил разрешение императора «писать обо всем в любом тоне, даже критическом, кроме бранного и неприличного».

До самой смерти (скончался накануне первой мировой войны в Царском Селе) Мещерский продолжал выпускать газету «Гражданин», оставаясь ее бессменным редактором и автором, ведя колонку «Дневник», хотя в двадцатом веке монархическая позиция Мещерского многим уже казалась анахронизмом. Таким образом, можно видеть, что первое десятилетие «Гражданин» выходил как консервативный, но в то же время оппозиционный орган, в чем заключалась его парадоксальность: консервативная направленность предполагала соблюдение традиций и авторитета монархии, но в то же время позиция Мещерского говорит, что в тот период он был «более католиком, нежели папа Римский».

 

Г.И. Щербакова,

д.ф.н., проф. каф. журналистики

Тольяттинского государственного университета



[1] Лесков Н.С. Собр.соч.:в 11т. – М.:ГИХЛ, 1958. Т.10. С. 379.

[2] Суворин А.С. Дневник.- Лондон-Москва, 2000. С. 76.

[3]  Победоносцев К.П. Московский сборник. СПб. : Русская симфония, 2009. – 312 с.

[4] Григорьев С.Г. Преодоление заданности. Размышление о консерватизме // Полис. 2000. №3.

[5] Фундаментальная электронная библиотека // Тютчев. Письмо В.П. Мещерскому. URL: http://feb-web.ru/feb/tyutchev/critics/ln1/ln1-523-.htm (дата обращения: 1.12.2012).

[6] Мещерский В.П. Мои воспоминания. СПб, 1990. – С. 159.

[7] Черникова Н.В. Князь Владимир Петрович Мещерский // Российская академия наук. Отечественная история. М. : Наука, 2001. – № 4. – С. 126-136.

[8] Философия и социально-политические ценности консерватизма в общественном сознании России (от истоков к современности) : сб. ст. / под ред. Ю.Н. Солонина. —  СПб. : Издательство Санкт-Петербургского государственного университета, 2004. — С.201-217.

§162 · By · Январь 7, 2014 ·


"Гуманитарный научный журнал" | ЦНИИ "Парадигма"

Прием пожертвований на развитие проекта