Надежда Рыдкая

 

 

КУСТ ШИПОВНИКА

 

           Серое утро или может  белая ночь ещё не кончилась – в Швеции летом не разберёшь. Дом — светлое пятно на фоне скал. В окне туман, видно только два гранитных столбика, — всё что осталось от ограды  когда-то отделявшей дом от грунтовой дороги и поля. Железные прутья проржавели и рассыпались от времени и влажного морского воздуха. А за домом — отвесные скалы, не очень высокие. Если, цепляясь за сухой мох и уступы, забраться повыше, можно увидеть море с островами до самого горизонта.

Каждый хутор имеет своё название. Этот, в переводе со шведского – «Куст Шиповника». Смешно. Действительно, на лужайке растёт куст с бледными цветками. И чего в нём хорошего? Рядом с крыльцом — огромный каштан с тёмными листьями. Он, наверно, ровесник дома. Дом достраивался и перестраивался, и каштан рос. А куст — сегодня он есть — завтра засох или сделали вместо него клумбу. Странные эти шведы.

 

РЫБА


           Дом слегка покачивается, и вот уже плывет в тумане…. Тёмные тени скользят по стеклу, колышется что-то бесформенное, большое. Приблизилось. Рыба, голова в белых ракушках, как в короне, смотрит сердито, рот шевелится.

— Просниссссь, просниссссь! Настойчиво так, ещё и ещё.
— Да не сплю я, Рыба говорящая, откуда ты только такая взялась?
— Меньше сказок надо было читать в детстве, — подумала она, не  мерещились бы чудища повсюду.

Давным-давно, в тридевятом царстве, в тридесятом государстве жили-были… Когда училась в школе, то историю не любила — даты, имена, нельзя ничего перепутать, переставить, добавить или изменить. На самом деле, всё было просто давным – давно, очень давно…

ПОЛЕ

Картинка за окном изменилась. Туман отступил к лесу и стало хорошо видно поле и там кто-то был…  Сначала появился пушистый хвост с поперечными белыми и черными полосками, потом спина, потом снова хвост – зверь играл или ловил кого-то в густых колосьях.

Когда-то на месте этого поля было море и древние рыбины без названия так же выпрыгивали из серых волн, как теперь вот этот зверь…  Но у него-то должно быть имя!

 

МОЛЛИ

Туман рассеялся, яркое солнце, все собрались за столом.
—  Аня, кто живёт рядом с тобой? Такой большой, красивый,  пушистый, белый с чёрными полосками.

—   Белая и чёрная у нас только Молли. Вот и она. Сидит на столе  перед домом, ждёт приглашения на завтрак. (Молли это  шведская кошка).
—   Да. Точно. Это её ты видела утром в поле. Она всегда ловит там  полевых мышей. А ты говоришь, неизвестный, никогда раньше   такого не видела! —
—   Да, и такой огромный!
—   Огромный?! Это тебе просто показалось, как, помнишь, тому   «Ёжику в тумане».
—  Ну, ладно, ладно. Молли так Молли, только раза в три побольше и… ну хорошо, может действительно из–за тумана всё….

ВСТРЕЧА

Стокгольм, кругом вода, низкое серое небо, мосты, причалы и белые корабли. Моросит дождь. Город красивый, но гулять не хочется.
—  Не зайти ли нам в этот музей?- спрашивает Аня.
Ещё не лучше,  музей исторический,  а обижать Аню не хочется.

В полутёмных залах, большие лодки, деревянные скульптуры и резные скамейки из средних веков, оружие и домашняя утварь из самых древних, макет деревни за частоколом, где жили викинги когда-то, отдельно их жилище (похожее не на дом, а на шалаш или вигвам) в натуральную величину. И прямо у входа — зверь, с черными полосками на хвосте. Обыкновенный Енот. Только яркой, чёрно-белой раскраски. Вот и всё.

 

 

ЭПИЛОГ

Дождь кончился, ветер гонит облака в море. Длинные тени, низкое вечернее солнце и что-то ещё появилось на небе и все почему-то улыбаются.  Вот и Аня улыбается мне, — смотри, Rainbow!

Два берега залива соединились изящной дугой, легкой, собранной из
тонких полос разных серых оттенков. Темный силуэт ратуши, белые чайки и серебристая дуга в небе — последний  вечер у далёкого моря…

 

 

НЕСКОЛЬКО ОВЕЦ В ВЕЧЕРНЕМ ПЕЙЗАЖЕ

           Юг Испании, весна. Город Кадис на берегу океана. Уже вечер, отлив. Вода ушла от берега, оставив на илистом дне десятки разноцветных лодок, катеров и мощную приземистую крепость с квадратными башнями, куда утром можно было добраться только на лодке. Запомнила набережную вымощенную, как шахматная доска – белыми и чёрными плитами, аллею из деревьев причудливых форм, созданных искусными садовниками и две огромные магнолии, которым должно было быть, по крайней мере, по тысяче лет, как и Кадису. Остальное – соборы, церкви, купола и башни, как в других городах Испании. За день мы уже устали удивляться красоте испанской архитектуры. Сегодня Кадис последний город на нашем пути – оставался Гибралтар, вернее Гибралтарский пролив. Начинало темнеть и, чтоб увидеть берег Африки, надо было спешить.
Справа от нас вдоль океана тянулись бесконечные песчаные и пустынные белые пляжи с дюнами, заросшими низкими пушистыми соснами, а слева — холмы утыканные циклопическими крутящимися ветряками, которые превращали просто красивый пейзаж в сюрреалистический. Они напоминали фантастические растения, и наша машина стала похожа на маленького красного жука.
Ну вот, появилась гигантская скала Гибралтар, океан остался позади. Мы наугад свернули с шоссе, стараясь подъехать поближе к морю. Наконец, за поворотом открылась долгожданная панорама. Прямо перед нами, совсем рядом поднимались Африканские горы. Они тонули, вернее, выплывали из синей дымки. Дымка или туман поднимался из моря, которое было где-то далеко внизу. Насмотревшись, я запечатлела своего спутника на фоне всей этой красоты. Но почему здесь до сих пор не построили МОСТ? Прямой и невесомый, как тонкий луч. Он мог прекрасно дополнить пейзаж.
Быстро темнело, я оторвалась от созерцания другого берега и увидела, что меня заметило, мною заинтересовалось и за мной внимательно наблюдало целое стадо овец. Они гуляли  сами по себе и это было их пастбище. В древние времена даже сам король не имел права ступить на тропу, по которой ходили овцы.
Тогда я не знала никакого Мураками с его волшебной овцой. И для меня это были овцы как овцы – с густой светлой шерстью, глупые и пугливые, дружно кидающиеся в сторону от любого моего движения. Чтоб они не сердились, быстро сфотографировала их и, пока туман не добрался до пастбища, побежала к машине.
Вечером сидели на террасе, внизу в черной воде бассейна спали морские черепахи. И, может потому, что сама я по знаку — Овца, вспоминала тех гибралтарских овец – как они там…. в тумане?

НОЧНОЙ ПОЛЕТ

 

Однажды летели ночью из далёкой южной страны. Ночью летать не люблю. Спать хочется, заснуть не могу, но дело не в этом. Вид из иллюминатора для меня интересней любого кино. Всегда прошу место у окна и смотрю вниз, не отрываясь (если, конечно, нет облаков). А увидев что-нибудь на мой взгляд необыкновенное, время от времени толкаю в бок своего вечно спящего в пути спутника.

Но сейчас за бортом была чёрная ночь. Ну как же на этот раз не повезло! Ни гор и рек, ни городов, ни морей-океанов в конце концов, ничегошеньки не увижу! Восемь часов в полутёмном самолёте – тоска.

Свет в салоне притушили, пассажиры начали потихоньку засыпать. Я сидела и вспоминала способы для засыпания, а боковым зрением видела, что слева в иллюминаторе отражается свет каких-то ламп. Но салон сейчас освещался скрытыми светильниками! Я прижалась носом к стеклу…  Никогда не думала, что звёзд так много, даже слишком много в бесконечном чёрном пространстве!  И они такие огромные. Ни раньше, ни потом — ничего прекрасней не видела…
Вот тогда я в первый раз по-настоящему позавидовала лётчикам!

 

 

ДНЕВНОЙ СОН

Извини, что разбудила тебя сегодня. Телефон звонил, ты не брал трубку. Но было как-то понятно, что ты в мастерской, где же тебе быть? Природная «сообразительность» не дала мне понять — значит что-то тебе мешает это сделать, к примеру – твой Обычный Дневной Сон. И всё те же качества позволили мне нести всякую чушь в течение получаса, не обращая внимания на деликатные позёвывания на другом конце провода.
Так вот, я была сегодня трижды или даже четырежды наказана за проявленную бестактность. Может быть, ты испытаешь некоторое удовлетворение, прочитав, что произошло со мной сегодня. Я постаралась ничего не пропустить и ничего не добавить от себя, а просто, как можно точнее пересказать…
Вернувшись днём домой, села за компьютер в раздумьях — с чего бы начать свою работу. Начинать, как ни странно, не хотелось ни с чего. В кресле как всегда спал кот.
— Я должен был родиться котом, — вспомнились почему-то слова Макса. То ли не меня так подействовал вид спящего кота, то ли осадки в виде снега, но через несколько минут я провалилась в сон, как в сугроб.
Зазвонил телефон, это был Макс.
—   Быстро напиши слово «расслабься».
—   Написала (тест что ли?).
—   Ну? — спросил он.
—   Что, ну?
—   Как написала-то? Читай скорей!
—   С мягким знаком, а что?
—   Ты уверена?
—    Написала с мягким знаком, — повторила я. Но он уже не слушал.
Потихоньку приходя в себя, увидела, что в комнате горит весь свет, работает радио и призывно светится экран монитора. Но снова отползая к дивану, не было сил притушить всю эту иллюминацию.

Где-то далеко звонил телефон. Не где-то, а здесь! В этой комнате! И опять я пожалела, что засыпая не кладу трубку рядом с собой. На этот раз это была мама.
—  Мне передали, что ты звонила и просила перезвонить, как только я приду. Вот я и звоню.
—   Когда?
—   Что когда?
—   Когда я тебе звонила!?
— Вот только что, недавно.
— Я не могла тебе звонить, я спала.

— Ну, не совсем недавно, часа в три.
— В три меня вообще ещё не было дома!
— А кто же тогда звонил?
— Не знаю, но это точно была не я.
— Может быть ты просто забыла, мне сказали, что это была точно ты и просила передать, чтобы я обязательно позвонила…
— Нет! Ничего я не забыла! (но на секунду мне показалось, что может действительно чего-то не помню).
— Я хотела тебе рассказать, мне тут вчера позвонила одна моя знакомая — не слушая продолжала она.
— Нет! Нет! Это была не я! И не просила тебя позвонить! Я спала и… между прочим и сейчас сплю! (Да…, деликатности мне бы следовало поучиться).
— Ну ладно, ладно. Спи, конечно. Но кто же всё-таки звонил?

Моя мама отличается большей сообразительностью, чем я, а я, как ты понял, меньшей деликатностью, чем ты. Поэтому наш разговор довольно быстро закончился.
Вот я снова благополучно сплю при всём включенном свете, играющем радиоприёмнике и мерцающем мониторе. И во сне уже я звоню по телефону и вижу экран, разделённый на две половинки. Этот приём иногда используют в кино. С одной стороны экрана я с кнопочным телефоном в руке. На нём, правда, только одна кнопка, но большая. И набирать номер надо нажимая эту кнопку с интервалами. Например, два раза нажала — подождала немножко, потом семь раз, потом – три. 273 и т.д.  А в другой части экрана — моя знакомая. Тоже с телефоном в руках, ждёт, когда он зазвонит. При этом мы слышим друг друга и так, без телефона, но поговорить надо именно через трубку почему-то. Я набираю номер. Слышно, как звонит её телефон. Она подносит трубку к уху и говорит:
— Перезвони, я ничего не слышу.
Перезвонить я не успеваю, из сна меня опять выдёргивает телефонный звонок. Знакомый мужской голос спрашивает:
— Это 775?
— Нет, это не 775, — как всегда отвечаю я.
— Извините, я наверно ошибся, — говорит он и вешает трубку.

Этот голос звонит, примерно, раз в неделю и всегда спрашивает одно и то же. Давно собиралась поинтересоваться, как его зовут, чтобы здороваться с ним, когда он в очередной раз наберёт по ошибке мой номер.
В сон с подругой я не попадаю, а оказываюсь на своей кухне. На полу горкой насыпаны грибы и кот уминает их за обе щёки, не обращая на меня никакого внимания.
— Вдруг они какие-нибудь ядовитые,- думаю я, и кот какой-то странный — мой большой пушистый, белый с чёрным, а этот маленький, даже слишком маленький,  размером с гриб. И неприятной раскраски, вернее, он с грибами одного противного бледного цвета. Я начинаю медленно наклоняться, чтобы рассмотреть кота поближе и вспоминаю, что в одной передаче рассказывали: люди в зоопарке наклонялись вот так же к одной табличке прочитать, что на ней написано, и как раз в этот момент обезьяны воровали у них очки. И у зрителей спрашивали, что было написано на табличке и почему именно в этот момент обезьяны умудрялись стащить очки. Оказывается, шрифт был слишком мелкий! Посетители наклонялись, чтобы прочитать текст, а там как раз и было написано «Осторожно, обезьяны могут утащить ваши очки!»
И я наклоняюсь, только уже не из-за мелкого шрифта, а потому что кот, кот почему-то очень мелкий! Хорошо, что у меня нет очков, как у посетителей в том вопросе из передачи «Что?  Где? Когда?» Но всё-таки мне остаётся не ясно: ЧТО здесь происходит ? ГДЕ я? и КОГДА же, наконец, всё прояснится?
Вдруг кот прижимает уши, приседает и бросается вон из кухни. Я слышу какое-то шипенье, переходящее в гуденье и вижу на плите чайник, вернее предмет отдалённо напоминающий чайник. Нечто мятое, отвратительное, но теперь уже определённо — серого цвета. И «это» кипит. Значит кто-то его поставил? Неужели я? И забыла как всегда. Поэтому у нас уже очень давно дома нет обычных чайников, а есть только электрический.

Смотрю тупо на него, а в этот момент в дверном проёме появляется Макс. Очень довольный.
— Это, — говорит,- я пришёл пораньше и чайник поставил, а ты даже не услышала.
Но меня почему-то такое объяснение не очень устраивает.
И опять! (уже в который раз!) Опять откуда-то издалека доносится телефонный звонок. Звонит Макс, очень довольный.
— День прошёл удачно, все дела сделал, сейчас приеду.
Может надо чего-нибудь купить поесть?
— Нет, всё есть. Пока ты едешь, успею сварить грибной суп.
Только приезжай,  пожалуйста, побыстрее….
 

 

 

ПРОГУЛКА

 

Тёплый летний вечер. Мы в отличном настроении возвращались домой через Красную площадь. Добропорядочная публика со счастливыми улыбками и чувством глубокого удовлетворения после трудовых побед и свершений не спеша прогуливалась по площади. Мы с подружкой отстали, а наши приятели быстренько проскочили площадь и сидели-дожидались нас на парапете подземного перехода у Манежной.

В те времена по Манежной ещё ездили машины и не стоял ещё перед Историческим музеем памятник знаменитому Маршалу Жукову.  Ккстати, отличный объект для любителей пофотографировать. Не надо специально выискивать точку для фотосъёмки, приседать и напрягать свою фантазию. Жуков на коне хорош отовсюду, но мне он особенно нравится в профиль. Хвостик у лошади оттопырен по ветру, будто она сейчас даст очередь горохом. Задняя левая нога кокетливо отставлена, но всё равно выглядит больной и кажется, что лошадь скачет на трёх ногах, постоянно держа больную ножку в таком странном положении. При этом передние ноги – прямые как палки. Маленькая безмозглая головка лошади свёрнута Маршалом не левый бок. Сама же бравая тушка Маршала изо всех сил вытянулась на стременах, чтобы казаться выше.
Ну, так вот, когда мы наконец подошли к переходу, наши приятели были чем-то очень расстроены. Короче, у Макса спёрли сумку. Самое обидное, что с сумкой пропал билет на самолёт в далёкий уральский город. Потерю записной книжки, эскизов какого-то парка, трёх красивых фломастеров (подарок из Англии) и килограмма помидоров в целлофановом пакете можно было пережить.
Настроение было испорчено, и мы разъехались по домам. Появивились днём на работе в мрачном настроении, Макс узнал, что по телефону его всё утро разыскивает какой-то тип. Когда мужчина позвонил в очередной раз, выяснилось, что он нашёл сумку и хотел тот час же вернуть её владельцу-растяпе. Через полчаса Макс в ближайшей от работы Рюмочной (были такие заведения) уже слушал его рассказ…

Сам мужчина был родом из Воркуты и находился в Москве проездом. Ранним утром он прогуливался по Театральной площади перед Большим театром с одним желанием найти укромное место для отправления естественной потребности. Слева от Большого театра (если стоять к нему лицом) увидел сквер с деревьями и густыми кустами. Чтобы попасть туда, пришлось преодолеть довольно высокую (1.20 метра) подпорную стенку…..

Когда баланс в организме был восстановлен, удовлетворённо оглядевшись, увидел на земле ту самую сумку. В сумке нашёл записную книжку, где на первой странице  предусмотрительным Максом были аккуратно написаны все его координаты. Так сумка была возвращена владельцу. На месте оказался билет на самолёт, и даже помидоры. Но исчезли английские фломастеры и чертежи парка тоже пропали.

Вечером Макс поехал на Театральную площадь, подошёл к тому самому скверу, залез на подпорную стенку. Земля под кустами была буквально усеяна выпотрошенными кошельками всех размеров и видов. Это было настоящее Кладбище Кошельков прямо у стен Большого театра. Картина достойная кисти самого Верещагина.

Но к великой радости тут же он нашёл и все свои чертежи.

 

 

МЕТЕЛЬ

 

Зима, первый день Нового года. Знакомый решил то ли показать место, где собирался новый дом строить или хотел продемонстрировать преимущества уазика перед джипами, уже не помню. Выехали – чудесная погода, солнце, небо синее. Добрались до места, проехали через поле, по сугробам – без проблем, нигде не застряли. Надо было возвращаться, но в одну секунду всё вокруг исчезло – повалил снег и не просто пушистыми новогодними хлопьями, а началась настоящая метель. Но нашего знакомого ничто остановить не могло, и мы мчались по дороге или без дороги, как будто летели вперёд по млечному пути и тысячи звёзд неслись нам навстречу с бешеной скоростью. А может мы просто крутились на месте….

Только когда увидели перед собою фары – стало ясно, едем всё-таки по дороге, но по встречной полосе. Чудом увернувшись от автобуса, который просто стоял и пережидал катаклизм, опять летели вперёд….

Неожиданно вынырнув из этого белого кошмара, оказалось, что мы уже рядом с домом, на небе месяц и звёзды, а в доме светятся все окна, нас там ждут и не могут понять, откуда мы такие ошалевшие и где нашли метель.

И теперь, когда зимой в пути начинает идти снег, сразу вспоминаю ту зимнюю поездку и нашего отчаянного знакомого, которого уже нет на этом белом свете, потому что не привык ждать у обочины хорошей погоды. А мчался по жизни всегда только вперед.

                                  

 

ДОМ  У  ДОРОГИ


Каждый раз в гостях у своих друзей, слышала рассказы про одного человека, у которого дом с зимним садом, где до глубокой зимы цветут розы и под стеклянной крышей зреют гроздья чёрного винограда. А ближе к весне он начинает выращивать в горшках одуванчики, чтобы на Восьмое марта дарить первые цветы своим любимым женщинам.
Как-то раз пришёл и сам хозяин замечательного сада. Он оказался человеком необычным, у него было несколько ульев, и он знал почти всё о пчелиной жизни. В общем, интересный и к тому же очень симпатичный человек. Пригласил в гости, а жил он совсем недалеко, во Внуково.
—   Если вы там бывали, то должны были видеть мой дом. Он у самой дороги, небольшой, но довольно высокий.

—   И ещё,- добавил он, дом ЗЕЛЁНОГО цвета…
Внезапно в моей памяти возникла картинка из прошлого.
Лет пять назад я ехала от станции Внуково и вдруг слева увидела ЗЕЛЁНЫЙ дом. Я остановилась и минут пять смотрела на него не отрываясь. Зелёный цвет имеет множество оттенков. Но описать этот ЗЕЛЁНЫЙ цвет, боюсь, у меня не получится. Короче говоря – в ТАКОЙ цвет, нормальные люди дома не красят.

—   Сколько же у нас сумасшедших – выстроить кирпичную свечку и потом взять и выкрасить в незабываемый цвет! Да ещё сбоку прилепить зимний сад…. Интересно было бы посмотреть на владельца этого зелёного «чуда», — именно так я и подумала тогда.
И вот, через пять лет этот «ненормальный» сидит напротив меня. По образованию он биолог и зовут его Всеволод или просто Сева.
—   Что же вы сразу про ЦВЕТ дома не сказали! Забыть его — невозможно.
Сева мило так улыбается, приняв мои слова за комплимент.
—   Да, мой дом из-за ЦВЕТА все знают, и, наверно, поэтому я со всеми в посёлке очень хорошо знаком.

***

  Уже поздно, пора ехать домой. На улице, он подходит к своей машине – к небольшой, красной машине!!! Ну и что в этом странного? ЯРКО-КРАСНАЯ машина подъезжает к БЕЗУМНО-ЗЕЛЁНОМУ дому. Очень даже неплохо. Особенно, если в том доме живёт Сева, у которого весной на окнах расцветают  ЖЕЛТЫЕ одуванчики.

 

ПРО УШИ, НОСЫ И ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ

 

Когда читала «Охоту на овец» Мураками, думала, что уши героини, от красоты которых дух захватывало – фантазия оригинального японца.
Потом «Охоту» взялся читать Макс.
—   Как это точно Мураками подметил про уши! Помнишь, у нас работала Любочка.
—   Конечно помню. Внешность – так, ничего особенного, характер — противненький.
—   Но УШИ, уши у неё были ОЧЕНЬ красивые! Я всегда замечаю, когда в человеке есть что-то необыкновенное, выпадающее из общего ряда. Не важно – со знаком ПЛЮС или со знаком МИНУС. Встречается иногда человек, на первый взгляд — само совершенство. Ты чувствуешь, как от него идёт ВОЛНА внутренней силы и гармонии и что твоё собственное Я может не выдержать, утонуть и раствориться. Тогда я начинаю лихорадочно искать спасение. И обязательно нахожу какой-нибудь, чуть заметный вначале, недостаток, червоточину.  Например, смотрю всегда на руки, пальцы, ногти. Ты наверно не замечала, что у одного известного режиссера верхняя фаланга большого пальца маленькая, толстая и почти без ногтя.
—  Режиссер – то он вроде неплохой, — говорю я.
—  Но тем не менее — ПАЛЕЦ уже НАСТОРАЖИВАЕТ!
Красивых лиц на самом деле немного. Помнишь ЛЁШУ? Сейчас живёт   в Канаде.
—   Помню – невысокого роста, смешной.
—   Вот у него было красивое лицо — носик, губки, глазки, овал лица,  даже шелковистые усики – всё находилось  в удивительной  гармонии и равновесии.
—   А девушки?
Макс надолго задумывается, мысленно перебирая всех знакомых.
—   Ну, например – Ю-Ю.  У неё фигура просто обалденная и руки    классные, сама интересная, умная. Но лицо…  —  нос утиный, губы всегда подсохшие, глаза глубоко посажены…. Всё собрано и держится только на внутренней красоте.  Вообще мужчина запросто может влюбиться в какую-то черту или деталь — глаза, руки, волосы, смех или походку, даже просто в движение. Это может показаться странным – но это так. А ты совсем невнимательная, ничего не видишь, не замечаешь. И не запоминаешь НИЧЕГО! (Запоминаю, но только в памяти почему-то остаётся лишь общее впечатление, достаточно расплывчатое  —  без деталей и нюансов).
Максу хорошо рассуждать на эту тему — у него природная наблюдательность и прекрасная художественная память.
Однажды Макс взял и нарисовал ЭЛЬ в виде КРЫСЫ!  ЭЛЬ нисколько на него за это не обиделась. Она пришла в восторг!  И теперь этот рисунок висит у неё дома на видном месте…

 

УЗЕЛОК НА ПАМЯТЬ

 

Аня – скульптор из Швеции, живёт в маленьком домике недалеко от незамерзающего из-за Гольфстрима Северного моря. Почти каждое утро она выкатывает мопед из гаража и едет в скульптурный комбинат. Ехать недалеко – каких-то восемь километров и этим она объясняет своё нежелание учиться водить автомобиль и садиться за руль СААБа, стоящего в гараже.

Сначала грунтовая дорога огибает поле, потом поворачивает в лес, выехав из леса надо повернуть направо на липовую аллею, здесь дорога идёт немножко под гору, потом — налево и метров через сто перед огромным сараем снова резко направо… Короче, дорога непростая и надо быть очень внимательной. Но в тот день Аня ехала и мечтала…  Летом она была на семинаре в итальянском городе Каррара и начала делать большую розу из белого карарского мрамора. Как раз сегодня пришёл контейнер со скульптурами из Италии и среди других работ должна была приехать и её мраморная роза. Поэтому, когда из-за поворота выскочила машина. Аня вздрогнула от неожиданности и оказалась в кювете вместе со своим мопедом.

Потом, рассказывала Аня, она очнулась и увидела, что сидит в доме у окна, за окном — два столбика оставшихся от старого забора, дорога и поле окруженное лесом. Часы на стене показывали шесть вечера, жутко болела голова, и распухло правое колено. Постепенно начала понимать, что это всё-таки её дом.
Вспомнила утро, красную спортивную машину, непонятно как оказавшуюся среди шведских полей. А дальше… Прошло уже больше шести часов. Но как она не пыталась восстановить в памяти, что же произошло за это время – ничего не получалось и голова начинала болеть ещё сильнее. Тут возникла проблема посерьёзней, с удивлением Аня обнаружила, что не может вспомнить, кто она такая и как её зовут. Какой-то кусок памяти был как бы стёрт или заблокирован. И даже то, что всё вокруг почему-то поблекло, потеряло краски почти не взволновало её, наоборот как-то успокоило.
—   Наверно, я просто сплю, ведь только сны бывают чёрно-белые.
И, чтоб поскорей проснуться, начала щипать себя за руку. Сон не проходил, начало темнеть. Она села перед телефоном, который за всё это время ни разу ни зазвонил. Открыла записную книжку на тумбочке и набрала номер.

—   Я вас слушаю! – сказал мужчина в трубке.
—   Алло, — сказала Аня.
—   Кто вам нужен? – спросил мужчина
—   Вы, — тихо ответила Аня.
—    Куда вы звоните? Как вас зовут? Почему вы  молчите?  — спрашивал и  спрашивал мужчина.

Аня медленно повесила трубку. Уже совсем стемнело, но Аня не включала свет, боясь попасть в черно-белый мир. Наконец она опять набрала номер, теперь уже женщина на том конце провода первая воскликнула.
—   Аня! Как я рада тебя слышать! Как твои дела!
Начался новый день, вместе с ним вернулись все краски. И поле опять стало жёлтым, каштан у крыльца — тёмно-зелёным, а цветы на кусте шиповника – бледно розовыми. Аня вышла на улицу, открыла гараж – мопед оказался на месте, как ни в чём не бывало. Цел и невредим. Она постояла перед открытыми воротами и перед тем как выкатить мопед, подумала о чём-то и вернулась в дом. Там подошла к креслу, где на спинке лежал платок с синими и зелёными цветами и аккуратно завязала УЗЕЛОК … НА ПАМЯТЬ.

P.S. Окончательно память к Ане вернулась только месяца через два, но что происходило с ней в эти, первые после падения, шесть часов, она так и не вспомнила до сих пор.

Спрашиваете, что с розой? С розой всё в порядке. И чего ей сделается, она же мраморная!  Доехала благополучно в ящике из Италии в Швецию, Аня ещё немного над ней поработала и весной эту розу можно будет увидеть на выставке в Гётеборге, в зале с белыми скульптурами (в двух других залах скульптуры будут черные и серые).

 

 

§127 · By · Январь 7, 2014 ·


"Гуманитарный научный журнал" | ЦНИИ "Парадигма"

Прием пожертвований на развитие проекта